Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.
Анжелика - Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля

Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля

Анжелика побежала к себе и обнаружила в доме всех офицеров, капитанов кораблей г-на де Пейрака: Эриксон, Ванно, Кантор… Каждого сопровождали человек шесть, скромно одетых и вооруженных мушкетами. После набега ирокезов город продолжал жить в состоянии тревоги, поэтому вооруженная команда ни у кого не могла вызвать подозрения.

— Таков приказ г-на де Пейрака, если первые французские корабли прибудут раньше его, — напомнил Барсемпью, появившийся чуть позже.

Охрана дома и замка Монтиньи должна быть усилена. Кроме того, Барсемпью предупредил г-жу де Пейрак, извинившись при этом несколько раз, что отныне она и дети будут выходить из дома только в сопровождении охраны.

— Уверен, что это лишнее, — добавил граф, — но лучше, если мы соблюдем все предосторожности.

Анжелика позволила им взять все необходимое. Прибежали дети: Онорина, Керубин, Марсэлен; они прыгали от радости, нетерпения. Сюзанна была огорчена тем, что не сможет нарядить своих четырех сыновей, вся их одежда сгорела во время пожара. В Квебеке стало почти традицией встречать первые корабли в новой праздничной одежде.

Подобное кокетство было явно лишним. Люди высыпали на набережные, негде было яблоку упасть, но никто не обращал внимания на своего соседа. Анжелика поняла, что даже если бы она украсила себя, как украшают к празднику алтарь, никто бы этого не заметил.

Первый корабль бросил якорь и встал на рейде. Весельные шлюпки подплывали к берегу и выплескивали своих пассажиров. Это были солдаты, насмешливые болваны в бесформенных одеждах, переселенцы, священники в черном, путешественники, одни — измученные, другие — оживленные. Тут же они кричали, что им надоел Париж, его улицы, его чиновники, и ничего нет лучше Канады. Наконец показалась шлюпка под флагом, расшитым золотом, в ней были вельможи, официальные лица, королевские посланники и министры, сопровождающие дипломатическую и государственную почту.

Барки и плоты были заполнены лошадьми, баранами и свиньями, как будто их было мало в Канаде, и «не лучше ли было скормить их пассажирам, чем привозить нам этих полудохлых животных!»

Командиры выстраивали своих солдат. Морская болезнь позади, мошенники! Смирно! Дети переселенцев собрались вместе и пальцами показывали на своих первых в жизни индейцев.

Жители Квебека перемешались с приезжими, и образовалось единое целое, оживленная толпа, болтающая, жалующаяся, обменивающаяся впечатлениями, нежными излияниями, требующая свою почту.

М-зель д'Уредан впервые пришла в порт и получила из рук капитана коробочку с письмами от своей подруги, вдовы польского короля. Те, кто еще вчера, встретившись на улице, беседовал о прекрасной погоде, сегодня проходили мимо, не замечая друг друга. Анжелика несколько раз сталкивалась с г-ном де Барданем, Виль д'Аврэем и Вивонном, но ни с той, ни с другой стороны не последовало ничего, кроме равнодушных взглядов.

Ее окликнул мужчина приятной наружности, которого она не узнала, так как не ожидала, что он прибудет с французским кораблем. Это был барон де Сен-Кастин, он поднялся на борт во время стоянки в проливе.

Она увидела, как герцог де Вивонн долго беседовал вполголоса с каким-то элегантным господином, который, должно быть, осведомлял его о последствиях и обвинениях, выдвинутых против него. У Вивонна был удовлетворенный вид, к нему вернулось его былое высокомерие и манера разговаривать, едва раскрывая рот и бросая направо и налево пренебрежительные взгляды.

Он ушел вместе с незнакомцем, за которым следовала многочисленная прислуга с багажом. У герцога до сих пор была перевязана рука, рана заживала медленно, и он немного хромал.

Виль д'Аврэй, тоже с перевязанной рукой, следствием его дуэли, носился взад и вперед. Анжелика заметила рыдающую Беранжер-Эме де ла Водьер. Она распечатала письмо и из первых же строчек узнала, что ее мать умерла.

— Да читайте же! Читайте все! — настаивали Эфрозина Дельпеш и г-жа де Меркувиль.

— Она умерла! — жалобно стонала Беранжер.

— Но вы узнайте, почему. Если смерть ее была спокойной, это утешит вас.

Г-жа де ла Водьер снова начала читать, дошла до конца и упала в обморок. Ее отец тоже умер.

На горе багажа сидели два негритенка, еще не совсем оправившиеся от морской болезни. Они были в тюрбанах и в пажеских формах из розового сатина, в ботинках с серебряными пряжками.

Они вращали глазами от страха. Человек с манерами управляющего богатого дома повсюду разыскивал господина Виль д'Аврэя.

Когда он его нашел, он объяснил ему, что герцогиня де Понтарвиль посылает ему, как он и просил, двух маленьких мавров прислуживать в доме. Взамен она просила его поддержать в Канаде дела человека, прибывшего с ними, и приобрести для нее акции компании, занимающейся торговлей мехами.

— Но я возвращаюсь во Францию, возвращаюсь! — воскликнул Виль д'Аврэй. — По вине ирокезов я потерял здесь самое дорогое для меня существо… Как вы думаете, смогу я после всего жить в этой ужасной стране? Если у вас есть сердце, вы должны это понять.

— Да, господин.

— Так что же мне делать с этими пажами?

— А что мне с ними делать? Через час я отплываю.

Кроме оживленной толпы прибывших, на набережной еще собрались те, кто хотел покинуть город с первым же кораблем, они привезли весь свой багаж и ждали, когда освободится судно, чтобы занять свои места.

Среди них был и галантерейщик Жан Прюнель со своей женой и дочкой: родители решили отправить свою дочь во Францию, в монастырь к очень религиозной тетушке, уж там-то она научится вести себя как подобает, а не впускать к себе по ночам прытких молодых людей.

Хлопотал интендант Карлон, окруженный приказчиками. Он сортировал пакеты и сумки, откладывал в сторону конверты с печатью, пакеты, рулоны. Он поспорил с секретарем г-на де Фронтенака, который отказался передать ему два письма по причине, что они от самого короля и предназначены лично господину губернатору, а значит, должны быть переданы ему в руки, и только он имеет право сорвать печать и прочитать их прежде, чем все остальные депеши.

— В ожидании возвращения г-на де Фронтенака этим письмам лучше быть в моих руках, чем в ваших, — сердился Карлон. — В его отсутствие я выполняю его миссии и получаю письма из самых высоких инстанций и имею полное право ознакомиться с их содержанием.

К ним приблизился один из вновь прибывших, возможно, самый почетный член делегации, сопровождающей королевскую почту.

— Я знаю, о чем идет речь. Это очень деликатный вопрос, Его Величество в двух словах рассказал мне его суть. Главное в том, что письмо следует вскрыть именно господину Фронтенаку лично, что не является пренебрежением достоинств господина интенданта. Но дело, о котором идет речь в письме, должен решить сам господин Фронтенак и там упомянутые лица. Досадно, что Его Превосходительство отсутствует, так же как и человек, о котором идет речь в письме: господин де Пейрак. Его Величество в нетерпения, и мне чуть ли не пришлось лететь на крыльях, чтобы прибыть как можно быстрее.

Анжелика, расстроенная, ходила по набережной, среди прибывших она не встретила ни одного знакомого, да и кого она, собственно, хотела увидеть; никто не передал ей письмо — она была уверена, что Дегре обязательно заявит о себе весточкой, — и тут она услышала имя Пейрак и подошла к группе людей. Жан Карлон указал на нее.

— Вот как раз и госпожа де Пейрак. Мадам, позвольте вам представить господина де ла Вандри, государственного советника, чрезвычайного посланника короля.

Г-н де ла Вандри снял шляпу, украшенную перьями, и сделал глубокий и изысканный реверанс. Совершив все необходимые движения, он не произнес ни слова и вытянулся с чопорным видом. Несмотря на свой высокий ранг, ему, возможно, не хватало легкости и непринужденности в общении с дамами. Либо ему не нравилось, когда они вмешивались в серьезные дела. Он заметил, что желает иметь дело с господином де Пейраком, поэтому его жена не может его заинтересовать, и, повернувшись к интенданту и секретарю, сказал:

— Мне необходимо передать этому дворянину ценные письма. — После чего он вытащил из сумки два толстых конверта, больше похожих на посылки, чем на письма. — Господин де Фронтенак должен лично передать их ему. Всю эту почту я вручаю вам, господин интендант, следите за ней, как за зеницей ока, уважайте желания короля, что касается их вручения, прочтения и так далее… Нет сомнений, что столь важные документы должны находиться в ваших руках.

Разгневанный секретарь удалился. Эти версальские выскочки обошлись с ним, как с лакеем!

Два месяца морского путешествия никак не отразились на г-не де ла Вандри. Он производил впечатление человека, только что покинувшего Версаль, более того, вышедшего из кабинета короля. Он нес на себе отпечаток королевской персоны, королевского доверия. Это был красивый мужчина, величественный, с прямой осанкой. Ему было к лицу высокомерие придворного. В его манерах и особенно в его речи обнаруживались детали, которые задавали тон новой моде.

— Разве парики не должны быть короче?..

— Шляпа меньших размеров, но оперенье богаче…

На него поглядывали. После суровой зимы, какой еще не было в этих краях, все стали подозрительнее, и приняли его за «шпиона короля»; все верили в его существование, но никто его не видел. В конце концов все узнали, что в лице г-на де ла Вандри Канада встречает одного из тридцати государственных советников Франции.

Также никто никогда не видел, чтобы королевскую почту сопровождал офицер особого подразделения, грозы всех армий. Такие люди, как он, каждый день встречались с Его Величеством, слышали его голос, наблюдали за ним; конечно, офицеры личной охраны должны быть немы, как рыбы, но это не мешает им смотреть во все глаза.

Квебекцы останавливались и разглядывали униформу. Неужели король всерьез заинтересовался своей далекой колонией, раз прислал сюда весь этот высший свет?

Анжелика, как и секретарь г-на Фронтенака, не была очарована этим господином де ла Вандри. Что все это значит? Что он знал или подозревал, что заставляло его молчать и быть таким чопорным по отношению к ней? Может быть, ничего? Очевидно одно, все эти джентльмены, наделенные сверхсекретными миссиями, могли возвысить либо унизить тех, чья судьба зависела от результатов этих миссий.

Вот и Бардань пожинал горькие плоды своего письма, отправленного в ноябре с кораблем «Марибель». Молодой чиновник, атташе господина Кольбера, направлялся в карете к замку интенданта и встретил Барданя на углу одной из улиц; не дожидаясь, пока они окажутся в более подходящем и достойном месте, он дал ему понять, что тот впал в немилость. Когда г-н Бардань представился, он тут же выложил ему, что его отстранили от обязанностей, и показал ему документы, подтверждающие это решение. Вдобавок он подчеркнул, что Бардань не должен отныне ни во что вмешиваться.

Он разговаривал с ним полупренебрежительным, полусочувственным тоном, как говорят с теми, кто лишился власти. Он дал ему понять, что остаток его путешествия будет описан в специальном донесении.

— Плевать мне на это, — ответил Бардань. Чиновник холодно улыбнулся.

— Вряд ли стоит так пренебрегать добротой Его Величества, ведь вы могли бы вернуться во Францию в трюме и в кандалах. Знайте, что я получил приказ собирать сведения о ваших поступках как королевского посланника в Новой Франции. Я могу облегчить или утяжелить ваше досье. Не успел я высадиться в Квебеке, как мне уже доложили, что вы постоянно посещали, днем и ночью, дом, пользующийся дурной славой.

— Дурной славой? — Бардань был ошеломлен.

— «Корабль Франции», — произнес чиновник, бросив взгляд в бумаги.

— Но позвольте, — воскликнул Бардань, — я ходил туда потому, что там я встречался с друзьями.

— Прекрасно! Вы сами в этом признались, я вас не заставлял, — насмехался чиновник.

Никола де Бардань открыл было рот, чтобы защитить себя. Но как объяснить ему, что благородная г-жа де Пейрак дружила с хозяйкой трактира, что за год произошло столько случаев, например, несчастие с г-ном Виль д'Аврэем, когда все высшее общество зачастило в этот трактир, «пользующийся дурной славой», что его посещали самые уважаемые люди в городе, и среди них лейтенант полиции, г-н Гарро д'Антремон. Он не сказал ни слова, только пожал плечами. Как объяснить этому выскочке, этому молокососу, бледному после тяжелой морской болезни, уверенному в том, что он будет служить королю лучше, чем это делали до него другие, как объяснить ему течение жизни в Квебеке на протяжении бесконечной зимы. Затронет ли его душу то, что в «Корабле Франции» жизнь била ключом: их споры, зеленые глаза Анжелики по ту сторону стола, Жанин Гонфарель у плиты, маркиза Виль д'Аврэй и красавец Александр…

Это невозможно описать и объяснить. А такой позер не достоин того, чтобы ему об этом хотя бы намекнули.

— Меня мало заботят те вердикты, которые вы мне передали, — сказал Бардань, запихивая документы в карман. — Меня поражает ваше поведение. У вас нет ни осторожности, ни такта, вы забыли, что пересекли океан и теперь находитесь далеко от ваших покровителей. И я сомневаюсь в том, что в своей сумке вы храните документы, обеспечивающие вам беспрепятственный прием у самых «влиятельных фигур» этой страны. Вам поручили несколько мелких делишек, например, уведомить меня об отсутствии ко мне расположения. Но ведь вам тоже не избежать подобной судьбы, все повторяется в этой жизни. Вам многое предстоит понять. Вы начнете ценить влияние человека, который сумел найти друзей в Новой Франции. Не рассчитывайте на меня, что я приму вас, позабочусь о вашем комфорте, и знайте, я постараюсь сделать так, чтобы у вас не было здесь ни кола, ни двора!

Он расстался с ним, не попрощавшись, и направился к м-зель д'Уредан. Уж она-то даст понять Карлону, что ни в коем случае не надо принимать этого ничтожного человека. На улицу его! На улицу королевского чиновника!

Время от времени Бардань останавливался и смотрел на горизонт. Постепенно он успокоился. Впереди было лето, наполненное щебетанием птиц, охотой и рыбалкой. Он стал думать о своем дворянском поместье в Берри, жизнь там была бы тихой и размеренной. Его прекрасные книги, приятные соседи, красивые окрестности, где можно мечтать и философствовать, вспоминать свои победы и поражения, радости мнимые и подлинные! Он сказал про себя: «Прощай! Прощай, моя любовь! Прощай, Квебек!..»

И, шагая один по дороге в Верхний город, он не смог сдержать слез.

***

В маленьком доме Анжелика беседовала с приближенными графа де Пейрака. Отношение к ней г-на де ла Вандри обнадежило ее. Он не был приятен, но проявил почтение, отсюда можно заключить, что король решил не обрушивать свой скипетр на их головы.

Толстый конверт был уже в Квебеке, в руках Жана Карлона, и дожидался Ф'ронтенака. Какие распоряжения ожидали их? Суровость и непреклонность короля? Милосердие короля? Как бы ни обстояли дела, они решили отправить человека навстречу г-ну де Пейраку и предупредить его о приходе кораблей, а вместе с ними решения короля об их судьбе.

Анжелику разбудили крики. Первые лодки военной экспедиции показались недалеко от Квебека.

В порту было столпотворение почище вчерашнего. Вновь прибывшие рассказывали об ирокезах, о Военном совете. От них пахло лесом и медвежьим жиром. Жители Квебека обсуждали новости из Франции, про ирокезов все забыли.

— Никто не видел господина де Пейрака?

Никто не мог ответить. Знали только одно, он не был вместе с г-ном Фронтенаком, а тот уже прибыл и находится у себя в замке, вскрывает почту.

Анжелика была в панике. Мысль, что он не присоединился к остальным, а решил еще остаться с Уттаке, либо на полдороге свернул в Вапассу, причинила ей страдание. Она была близка к отчаянию. Она хотела видеть его, просто видеть. Все остальное было ей безразлично. Без него жизнь не имела смысла; какие бы приятные минуты она ни преподнесла, без него они не имели никакого значения.

В сопровождении своего эскорта Анжелика поднялась в Верхний город и направилась прямо в замок Сен-Луи. С порога она увидела Фронтенака, спешащего к ней, сияющего, с поднятыми руками.

— Ах, моя дорогая? Вы пришли как нельзя кстати! …Как мне выразить всю мою радость! Это самый прекрасный день в моей жизни.

Одной рукой он сжимал ее руки, другой тряс связкой пергамента.

Не переобувшись и не умывшись с дороги, он сразу же сорвал печати с писем, и вот он, сияющий как младенец, воплощал собой чрезмерное удовольствие.

— Король! — повторил он. — Король!

— Так что же?

— Он осыпает меня лаврами… Ах, наконец! Это больше, чем я мог надеяться! Поверьте мне. В своем письме, каждое слово которого меня трогает, Его Величество говорит, что у него давно не было такого преданного подданного, как я, такого мудрого, знающего, в каком направлении действовать, хотя я достаточно далеко нахожусь от него и не могу располагать его мнениями. Я дважды перечитал письмо, прежде чем поверил. Какое утешение! Признаюсь, что до последнего момента я дрожал, не зная, как будет воспринята моя инициатива принять моего друга графа де Пейрака.

Он остановился на полуслове и как будто впервые заметил ее.

— …Вы здесь! Прекрасно! Мне не нужно будет разыскивать вас. Здесь у меня несколько членов Большого совета. Я также пригласил еще некоторых из них. Все собрались. Я хочу прочесть всем письмо короля… Нет, не то, о котором я вам говорил… Письмо, касающееся графа де Пейрака… Свое я тоже прочту, но позже… Это оговорено, что все решения короля по поводу вашего супруга и моего дорогого друга графа де Пейрака должны быть донесены до сведения Совета. Мы ждем вашего мужа.

А вот и он!

На пороге появился Жоффрей де Пейрак в окружении всей своей свиты; испанцы, Куасси-Ба, Офицеры флота, матросы в белых кителях.

— Прошу вас! — воскликнул Фронтенак. — Прошу, мой друг, час славы пришел!

Анжелика подумала, что она никогда не привыкнет к этим торжественным встречам, которые обязывали быть сдержаннее, а ей хотелось бежать навстречу любимому и броситься ему на шею. В таких ситуациях она как будто застывала, а все, что происходило, казалось ей нереальным. Она могла поверить в его присутствие, лишь сжав его в объятиях.

— Счастливый случай помог мне отыскать вас, — сказал Пейрак, подойдя к ней и целуя ей руку. — Дорогая моя, — добавил он, видя, как она смотрит на него, как будто не узнавая, — вы не ожидали, что я вернусь вместе с господином губернатором, или же мой вид вызывает у вас тягостное удивление?

— Нет! Нет! — возразила она. — С чего вы взяли? Просто я растерялась, я так рада видеть вас, ведь никто мне не мог сказать, где вы. Я боялась, что вы решили вернуться через Вапассу.

— Сумасшедшая фантазерка! Когда же вы убедитесь, что мне тяжело быть вдали от вас, и я ради своего удовольствия никогда не продлеваю дней нашей разлуки. Я высадился на берег на Красном Мысе, около форта. Я решил, что так быстрее доберусь до вашего дома в Верхнем городе, чем причалить в порту, и пройти через весь город, где меня будут останавливать на каждом шагу… Но мне сказали, что вы уже в порту, потом, что вас видели в замке Сен-Луи, куда меня привлекли радостные возгласы г-жа де Фронтенака.

— О чем вы говорите? Его возгласы… Неужели вам не хочется поскорее услышать, о чем идет речь в документах, решающих вашу судьбу?

Жоффрей обнял Анжелику за талию, и они вместе вошли в зал, полный народа. Там же был и г-н де ла Вандри, окруженный своей свитой, и их одежды контрастировали с запыленной жокейской курткой Фронтенака.

Губернатору не было до этого никакого дела. Перед ним лежали листы бумаги, папируса, развернутые свитки, распечатанные конверты, перепутанные ленты всех цветов, обломки печатей.

— Идиот, помогите же мне! — сказал он своему секретарю, стоявшему около него, уныло опустив руки. — Уберите это все… Нет, это оставьте… Это письмо короля. Вы отдаете себе отчет в том, что я сейчас зачитаю документ, который будет иметь огромное значение, он важнее договора с англичанами… а знаете, почему? Потому что никогда ранее величие, ум и справедливость короля не являлись нам в таком блеске.

Он попросил Жоффрея и Анжелику встать напротив него, на другом конце стола, во главе которого он находился его слуга хотел предложить ему бокал вина, видя, что его хозяин не успел перевести дух после своего возвращения из экспедиции, но губернатор отказался.

— Нет. Мы выпьем после… Но уж тогда мы выпьем на славу.

Он спросил, кого еще ждут. Ждали архиепископа, но не были уверены, передали ему приглашение или нет, потому что он отправился служить мессу в Шато-Ришье.

— Тем хуже для архиепископа. — Несколько членов Совета воспротивились.

— Тем хуже для епископа! — метал гром и молнии Фронтенак. — Я повторю торжественное чтение при полном составе Совета и с ведением протокола, но ждать больше я не буду. Это требование Его Величества: торжественное чтение сразу же после того, как будут сорваны печати. Король с удовлетворением сообщает нам, что он рад встретить среди своих подданных глубоко уважаемого человека, и он желает осыпать его почестями, также и его семью; я говорю о графе де Пейраке, госте Квебека в течение всей этой суровой зимы, и о г-же де Пейрак. Поэтому в этот день мы исполним волю Его Величества. «Мы милостию божьей Людовик, король Франции и Наваррии, приветствуем всех присутствующих…»

Из тех, кто был в зале, Жоффрей был взволнован меньше всех, в то время как остальные испытывали почти религиозное благоговение.

Анжелика чувствовала руку Жоффрея, твердую и уверенную, но то, что они услышали, было невероятно.

Король возвращал им все правят титулы. По поводу процесса он лишь намекнул, что его организовали завистники и невежды, а сам он, будучи молодым, не смог осуществить надлежащего расследования.

Он был счастлив тем, что пребывание господина де Пейрака в Новом Свете дало наконец-то ему возможность поправить ошибки в отношении одной из самых важных персон королевства.

Далее перечислялись все милости и почести, которые он ему оказывал.

Довольно длинный параграф был посвящен деятельности графа де Пейрака в Америке, что опять же дало повод королю поздравить себя со столь необходимым присутствием его вассала в этой стране. Мимоходом получили свою долю похвал и комплиментов г-н де Фронтенак и члены Совета.

Когда Фронтенак заканчивал чтение этого послания, голос его дрожал. Он уронил листы и подошел к графу де Пей-раку.

— Брат моей страны, вы выиграли, — сказал он, раскрыв объятия.

В своем письме король почти не упоминал о ней. Лишь в нескольких строчках он извещал, что граф и графиня де Пейрак будут приняты королем лично, чтобы он мог выразить им свое удовлетворение.

Приложение к письму на нескольких листах было посвящено только Жоффрею. Он уединился с Фронтенаком, чтобы внимательнее изучить его и ратифицировать.

Анжелика ждала его, прогуливаясь по террасе, и думала о короле, его отношение к ним успокаивало ее, но казалось не совсем обычным.

Король знал, кто она есть, но предпочел видеть в ней только графиню де Пейрак. Она поняла, что король решил забыть этот тяжелый и опорный вопрос, вычеркнуть из памяти мятежницу из Пуату. Так было проще. Ей хотелось крепко обнять Жоффрея и сказать ему: «Наконец! Наконец, мой дорогой принц! Справедливость восторжествовала!»

Слава так неожиданно обрушилась на них, трудно было поверить такому счастью.

Новость об их признании королем распространялась быстро, это было главной темой всех разговоров. Все их поздравляли, и в этом не было ни капли подхалимства. Те, кто имел смелость и раньше быть на их стороне, гордились этим, чувствуя себя избранными и по заслугам.

Когда г-н Фронтенак вышел из замка вместе с г-ном де ла Вандри, им устроили овацию. Вновь прибывшие находили этот город очаровательным. И почему они опасались этой «дикой» страны? Их принимали со всеми почестями и аплодировали им на улицах, не дав пройти и двух шагов.

И только один из них был недоволен. Это был тот чиновник, которого предал анафеме Бардань. Ему удалось заговорить с господином губернатором и выразить ему свой протест. Ему не удалось найти ночлег, кроме одного сарая, который предложил ему один из торговцев. Всеми своими несчастьями он обязан г-ну де Барданю, весь город повернулся к нему спиной.

Фронтенак, опьяненный успехом, слушал его невнимательно и быстро поставил его на место. «Вы всегда недовольны, что касается окружения господина Кольбера! Где же мне набирать людей для службы? Неужели в наши дни сыновья магистров и буржуа более избалованы, чем дети герцогов! Они сызмальства приучены терпеть все неудобства, будучи на службе у короля. Канада — суровая страна. Я порекомендую нашему министру колоний не присылать ко мне в будущем неженок и размазней!»

Таким образом, климат Канады не только повлиял на характер Никола де Барданя, который к таким своим чертам, как мягкость и обязательность, добавил мятежный дух, жажду мщения и известную резкость; более того, пройдя все испытания суровой зимы, его полюбили все жители Квебека.

После полудня состоялось повторное торжественное чтение письма короля в присутствии архиепископа и двух сыновей графа, Флоримона и Кантора.

Анжелика пропустила его. В этот момент она была в монастыре иезуитов, в библиотеке преподобного отца Мобежа.

Отец Мобеж срочно затребовал ее, для короткой встречи, как он выразился.

Выражение его лица напоминало загадочного китайского божка и могло быть расценено как улыбка.

— Я не хочу отрывать вас, мадам, от ликования ваших друзей. Но, зная, что последующие дни пробегут, как одно мгновение, я решил приберечь несколько минут, чтобы уверить вас в своем огромном счастье, что Иисус Христос даровал вам свои милости. Я не буду распространяться о моих чувствах. С графом де Пейраком меня связывает долгая дружба. Тому, что произошло, вы обязаны Провидению, а также вашему мужеству и терпению, с которым вы переносили все невзгоды «Это значит, расставание близко».

Остаток дня прошел в разговорах, рассказах о войне, планах возвращения, воспоминаниях об Отеле Веселой Науки.

Жоффрей и Анжелика нанесли несколько визитов своим друзьям, а потом пригласили всех на вечер в замок Монтиньи. На этот раз Полька пришла вместе со своим Гонфарелем.

Гости разошлись за полночь, и Жоффрей в нетерпении закрыл двери, чтобы остаться наедине. Анжелика хотела было поговорить с ним, но он остановил ее

— Мы достаточно наговорились, — сказал он, обнимая ее. — О, Господи, Неужели там, по другую сторону океана, нас ждет великосветское существование?

— Не бойтесь, я сумею защититься от этого. Прежде всего я восстановлю в Отеле Веселой Науки здоровое равновесие между работой и играми. Я отведу время для удовольствий. Ночью мы будем пировать с друзьями, танцевать, петь, наслаждаться музыкой и умными беседами, а днем — любить… в тиши послеполуденного зноя, когда все отдыхает, а солнце такое же горячее, как сердца и тела…

В городе жизнь кипела до самого утра.

Поздно вечером прибыл четвертый корабль. На этот раз из Онфлера.

***

— Вчера вечером на корабле из Онфлера прибыл какой-то пожилой господин, — рассказывала Сюзанна Анжелике, опуская овощи в суп. — Я уверена, что он приехал к вам, мадам.

Она продолжила:

— Никто его не знает. Никто его не встречал. И он не рассказывал, собирается ли он продолжить путешествие в Монреаль. Он появился в трактире «Корабль Франции».

— Откуда ты знаешь, что он приехал ко мне?

— Я чувствую.

Анжелика подумала о Дегре. Она часто представляла себе, как он прибудет весной с первым кораблем. Получив ее письмо, он знал, где ее найти, и не побоялся бы приехать за ней. В разговоре с ней он больше бы узнал, чем из письма, тем более что речь шла о секретном деле, преступлениях против короля Сюзанна сказала «пожилой человек», но молодости свойственно ошибаться, и, может быть, сорокалетний мужчина для Сюзанны уже старый человек.

Она попыталась описать его.

— Он высокий? Широкоплечий? Мускулистый?

— Нет, говорю вам, это старый человек. Невысокого роста… он уже сгорбился от старости. У него такой вид… — Она колебалась. — …Я не знаю, как у судейского.

«Бомье», — сказала себе Анжелика, и сердце ее забилось.

— В «Корабле Франции» не было мест, но г-жа Гонфарель нашла одно для него, потому что он ей понравился.

Это не мог быть Бомье. У Польки был нюх на полицейских, и он никогда бы ей не понравился. Да и что делать здесь Бомье?

— Что заставляет тебя говорить, что он прибыл ко мне?

— Я так думаю, и г-жа Гонфарель тоже. Такие вещи просто чувствуют..

Анжелика улыбнулась. Она никогда не пренебрегала женской интуицией. Но ей казалось маловероятным, что кто-то специально приехал из Франции ради нее.

Тем не менее она подошла к зеркалу. «Я должна быть красивой!»

Она уложила волосы, посмотрела на свое лицо и улыбнулась: зеркало показало ей красивую женщину, уверенную в себе.

Сюзанна позвала ее с площадки второго этажа, куда она вышла, чтобы убрать комнаты.

— Мадам! Вот он! Поднимается по улице…

Анжелика подбежала к ней и посмотрела в окно.

— Видите, внизу, старый мужчина в темном костюме несет сумку и свиток под мышкой?

Анжелика не произнесла ни слова, но Сюзанна почувствовала, что она дрожит. Затем она побежала вниз по лестнице, чтобы открыть парадную дверь.

Старик в шляпе, скрывающей седые волосы, и темном пальто шагал, уставясь в землю, так как он действительно слегка горбился, что не мешало ему довольно быстро передвигаться по улице. В одной руке он нес громоздкий дорожный сундук, в другой — свиток, завернутый в полотно.

Не доходя до дома м-зель д'Уредан, он выпрямился, чтобы посмотреть, где же тот дом, на который ему указали. И он увидел Анжелику, она ждала его на улице.

Он остановился и смотрел на нее.

Она не изменилась. Он почувствовал прилив гордости, что она стала еще красивее.

Анжелика шла к нему, раскрыв объятия.

— Приветствую вас, господин Молин. Добро пожаловать в Новую Францию.

Молин, я и представить себе не могла, что увижу вас в Канаде. Это безумие! Как вы решились в вашем возрасте на такое тягостное морское путешествие?

— С тех пор, как я начал заниматься делами вашего отца, а вам тогда было восемь лет, вы всегда думали, что я очень стар. Когда я выдавал вас замуж, мне не было пятидесяти, а сегодня мне еще нет семидесяти пяти…

— Как бежит время, — рассмеялась Анжелика. — Жизнь течет, а маленькая девочка, задиравшая нос, чтобы посмотреть на строгого господина, теперь уже смотрит на него свысока.

Она усадила его около печки в маленькой гостиной. Она сидела около него, счастливая и не верящая своим глазам, охваченная чувством уважения и вины перед ним. Уважения к его заслугам, вины, потому что каждый раз, когда она имела дело с ним, он заставлял ее выполнить то, что она выполнять не хотела. Но ему всегда удавалось убедить ее и заставить сказать «да», и это раздражало ее и не могло не восхищать.

Он встал, бросив на нее короткий выразительный взгляд, и протянул ей письмо.

— Я прибыл, чтобы передать вам это письмо от короля.

— От короля! — повторила Анжелика.

— Сядьте, — сказал Молин, указывая ей на кресло напротив своего.

Машинально она повиновалась, держа в руке конверт с большой толстой печатью, печатью Людовика XIV.

— Откройте…

Она развязала ленту и сорвала печать. Она была взволнована тем, что король прикасался к этому письму. Он написал его своей рукой и запечатал его, сидя в своем кабинете в одиночестве.

Она развернула листок, увидела подпись: Людовик.

В письме было лишь несколько слов, она прочитала: «Для вас, моя красавица, я сотворил чудеса. Людовик».

Она держала в руках этот белый листок, он слегка дрожал. Вдруг она вскочила.

— Молин! Дата! Это ошибка. Этому письму шесть лет.

— Это письмо действительно было написано королем шесть лет назад. В то время вы были пленницей, и я сообщил об этом королю, ответив на все его вопросы. Король тотчас отдал распоряжение и отправил со мной это послание, которое сегодня вы держите в руках. Он был готов на любые уступки, лишь бы увидеть вас.

Но когда я прибыл в Плесси, вы знаете, что я там обнаружил: горящие руины, мертвого наследника. Вы же исчезли.

Я вернулся в Версаль, как только смог, чтобы отдать письмо королю и объяснить, что я не знаю, где вы находитесь.

Его Величество сообщил, что вы подняли против него армию. Теперь он ничего не мог сделать в вашу защиту. «Эта женщина должна быть наказана. За ее голову назначат цену».

Так прошли годы… Я восстановил замок Плесси, дела мои процветают. Я еще подробно в свое время расскажу вам обо всех деталях, единственное, что вы должны знать, это то, что по приказу короля имение переходит вам, как и право передать его по наследству одному из ваших детей.

Итак, прошли годы, и в конце января этого года я получил от короля распоряжение срочно прибыть в Версаль.

— И как и раньше, вы сели на своего мула?

— На другого, но такого же норовистого… Нет! На этот раз король прислал за мной карету, чтобы я как можно быстрее предстал перед ним. Прямо в дорожной одежде меня провели в его личный кабинет. «Я знаю, где она, — сказал король. — Она в Канаде».

Я понял, что он получил эту информацию из донесений его полицейских, а может, и самого Дегре. Теперь он знал, что вы живы и что он сможет увидеть вас, а ведь за долгие годы это стало его навязчивой идеей. Он достал из ящика запечатанное письмо: «С тех пор ничего не изменилось в моем отношении к ней».

Я должен был отплыть первым кораблем в Америку и начал приготовления.

Я поднялся на борт корабля в Онфлер. Мой корабль немного опоздал, по пути нам повстречалась льдина, которая вынудила судно отклониться от курса.

— Но… — сказала Анжелика, — признаюсь вам, меня это удивляет, неприятно удивляет… я тронута, что король сохранил по отношению ко мне свои чувства, страсть, но он, кажется, забыл, что я замужем… замужем за графом де Пейраком… Он уверен, что я тут же упаду в его объятия… За кого он меня принимает?

— Он принимает себя за короля, мадам, — тихо ответил Молин.

— Он понимает, кто я такая? Именно я нанесла ему самые тяжелые удары… и возможно, еще не последние…

Говоря это, она думала о письме, которое отправила Дегре и из которого король узнает, что его дорогая любовница, красавица Атенаис де Монтеспан была преступницей и колдуньей.

— Он должен остерегаться меня… Неужели он не догадывается, на что я способна?

— Он это знает… Но даже несмотря на то, что вы причинили его сердцу столько страданий, он не может от вас отказаться. Не сумев расправиться с вами, он хочет вас приручить, осыпать вас своими милостями. Он возвращает вам титул, земли, он прощает вас и вашего мужа, и все это в надежде, что вы станете к нему терпимее, уважительнее, признательнее, что он сможет вызвать улыбку на вашем лице. Если бы вы видели его шесть лет назад, когда я привез ему обратно ваше письмо, вы бы поняли, что для него, повелителя, вы являетесь… как это выразить?.. избавлением! Вручая мне письмо, которое вы держите в руках, он повторял, как молодой влюбленный, которого мучит тревога: «Вы ей скажите, господин Молин, вы ей скажите, что Версаль так красив!»

У Анжелики перехватило горло.

Король уже так давно был на троне, что все забыли, что этому повелителю еще нет сорока лет. Он помолодеет только тогда, когда она вернется.

— Версаль и правда очень красив? — спросила он у Молина.

— Его Величество принимал меня в своем кабинете. И я не очень вдавался в детали, но… действительно, Версаль красив.

«Для вас, моя красавица, я сотворил чудеса».

— Но почему он любит меня!

— Бессмысленный вопрос, мадам… Тем более когда находишься рядом с вами. Это вполне естественно, что его чувство так постоянно.

— Молин, раньше вы не отличались умением говорить комплименты.

— Так и есть! Но с возрастом я начал украшать свою некогда скучную речь различными фантазиями…

— Дорогой Молин! — она с нежностью посмотрела на него Молин отвернулся, он не привык к подобным взглядам, хотя, как он только что сказал, с возрастом он стал позволять себе некоторые фантазии

— Говорят, у короля новая любовница, — продолжила беседу Анжелика. — Маркиза де Ментенон.

Молин усмехнулся.

— Страдания, причиненные вами, подтолкнули его к этой особе. Она серьезна, мила и прекрасная воспитательница для его детей. Рядом с ней он отдыхает. Связь эта чисто платоническая, она приносит ему облегчение после утомительных забот. На мой взгляд, у г-жи де Ментенон нет никаких шансов, если вы появитесь при дворе Анжелика провела рукой по лбу, откинув назад волосы, как будто отодвинула завесу, мешавшую ее зрению.

— Молин! Молин! Что мне делать?

— Только вы можете это решить, мадам. Вы сами хозяйка своей судьбы.

— Молин, вы всегда давали мне советы, я верила вам, потому что… потому что мы все понимаем одинаково. Молин, что мне делать?

Ответ эконома был довольно уклончивым.

— Мне кажется, вы хорошо расслышали, что я вам сказал, мадам: только вы сами можете это решить. Потому что никому, кроме вас самой, неизвестно, как вы планируете свою дальнейшую жизнь, что для вас наиболее ценно, каких целей вы хотите добиться и чем вы можете пожертвовать ради достижения этих целей. Не нужно забывать, что многие возможности раскроются перед вами позже, что всему может помешать случай, а иногда не грех положиться на него, ведь именно это и называют риском.

— При условии, что речь не идет об утопии. Молин, вы хорошо знаете нас обоих, представляете вы себе господина де Пейрака рядом с королем? Мой муж сам добыл свою свободу, он отчаянно сражался, он не привык умолять, унижаться, но и никогда не возносился над другими. Он перед королем…

— Королем, который изрек — «Мне кажется, что те, кто зарабатывают славу без моей помощи, отбирают ее у меня»

Анжелика вздрогнула.

— Я понимаю, — сказала она — Король изменился. А что же станет с Онориной?

Анжелика увидела, как она играет около камина, подошла к ней и вместе с дочкой вернулась к Молину.

— Представляю вам мою дочь, Онорину де Пейрак.

Молин не произнес ни слова, он оценивал возраст девочки. Онорина, в свою очередь, разглядывала гостя.

— У меня есть лук и стрелы, — сказала она ему.

— Поздравляю вас, барышня.

— Мой отец большой военачальник.

— Ваша мать тоже была им. Я был свидетелем ее подвигов.

— Я знаю, — ответила, улыбнувшись, Онорина и щекой прижалась к руке Анжелики.

— Какой ответ вам дать, Молин? — прошептала Анжелика, прижав к себе дочь.

— Вчера я чуть с ума не сошла от радости. Мы строили планы возвращения. А теперь я не знаю, что делать. У меня такое чувство, что нам готовят ловушку. Простите мне мои колебания. Вы предприняли столь долгое путешествие, и я упрекаю себя за то, что ваша миссия может не иметь успеха.

Молин начал рыться в карманах своей одежды.

— А, вот оно! Еще одно послание! Не знаю только, для вас ли оно.

Он передал ей засаленную бумажку.

— На набережной Онфлера, когда я готовился сесть на корабль, какой-то бедняга тронул меня за рукав и сказал: «Я знаю, куда вы едете, дедушка. Когда вы ее увидите, передайте это письмо Маркизе ангелов». Сначала я решил, что он пьян либо это обыкновенный нищий попрошайка. Но выражение «Маркиза ангелов» натолкнуло меня на мысль, что это можете быть вы. Ваша жизнь была такой загадочной, я не могу похвастаться тем, что знаю все ее перипетии.

— Вы правильно поступили.

Анжелика протянула руку и взяла записку. Почерк показался ей незнакомым. Подписи не было. Она прочитала следующее:

Под мостом Нотр-Дам Сена несет свои зеленые воды.

Этим утром, она позвала тебя — Ты заглянула в ее глубины И увидела сверкающее отражение Цветущих садов.

Ты позабыла, какая черная, Какая дурно пахнущая тина в реке.

И чтобы забыть свои горести, Ты мечтала обрести покой В той постели.

Я пришел и взял тебя на руки.

Вспомни и познай себя.

Ведь, чтобы избавить тебя от этой постели, Я не всегда буду рядом.

***

Это сочинение было в стиле поэта Гротте, давно уже умершего. Но если это написал не он, значит, кто-то из тех, кто знал ее прозвище «Маркиза ангелов» и кто был в курсе поездки Молина в Канаду.

Имя автора пряталось в воспоминаниях, событиях, известных и ей и ему. Кто же это мог быть? Кто пришел и взял ее на руки… чтобы она забыла свои горести… заставившие ее пойти к Сене и искать там смерти.

Под мостом Нотр-Дам… Кто же жил на улочке рядом с мостом Нотр-Дам?

Имя как молния вспыхнуло в ее мозгу: Дегре.

Однажды из окна своей комнаты она смотрела на Сену, мечтая умереть. И он пришел. На свой манер он вновь подарил ей радость жизни, этот дьявол полицейский.

Она улыбнулась.

Эта записка была предупреждением. И доказательством того, что он предпринимал самые отчаянные попытки, чтобы настигнуть ее и высказать ей свое мнение.

А мнение это таково, что возвращение таит в себе опасность.

В этой записке он ясно говорит о том, что она могла закончить свои дни в Сене. Ее жизни угрожала опасность.

Однако он учитывал ее искушение.

«И увидела сверкающее отражение Цветущих садов…»

«Ты забыла, какая черная, Какая дурно пахнущая тина в реке».

Предупреждение! Она должна быть осторожна. Она может вернуться, но с риском для жизни.

Он не написал ей: «Остерегайся!» Но: «Познай себя!» Он хотел ей сказать: «Если ты чувствуешь, что создана жить среди садов и цветов, прячущих столько интриг и опасностей, если ты жаждешь славы, которая ждет тебя, если тебе нечего терять, кроме своей жизни, и ты готова к этому , лишь бы оказаться на вершине в сиянии короля, тогда возвращайся! Но знай, ты будешь одна, потому что я, Дегре, не смогу быть рядом…».

Он хотел, чтобы она поняла, что теперь он не сможет защитить ее так, как раньше. Он оказался в очень сложном положении. За ним следили, его опасались.

Анжелика не строила себе никаких иллюзий. Король никогда не откажется от мысли завоевать ее. После пьянящей радости первых дней наступят будни, начнутся стычки. Король быстро поймет, что он вовсе не был любим, как он мечтал об этом. Страдание лишь озлобит его. Ревность, зависть к своему сопернику, до сих пор ненавистному Жоффрею де Пейраку.

И все начнется сначала. Стоило ли так страдать, чтобы обрести свободу.

***

Когда она очнулась отраздумий, от диалога, который она мысленно вела с полицейским Дегре, она обнаружила, что эконом Молин ушел. Он предупредил, что должен нанести визит губернатору.

В полдень все сели за стол. Несмотря на все уговоры Сюзанны, она не смогла проглотить ни куска. Это доказывало, что она очень изменилась — ведь раньше в минуты волнений и тревог она не жаловалась на отсутствие аппетита. Она поднялась к себе, села за столик и написала следующее:

«Любовь моя, мне нужно поговорить с вами, увидеть вас. Я не знаю, что делать. Куда пойдете вы, туда и я. Где будете жить вы, там и я. Вы — моя единственная любовь…»

Затем она разорвала записку, боясь, что Жоффрей сочтет ее безумной или чересчур загадочной. Она написала другую:

«Не могли бы вы принять меня после полудня? — и отправила ее с посыльным в замок Монтиньи.

Немного погодя Куасси-Ба предстал перед ней с запиской, содержащей ответ: граф в изысканных и учтивых выражениях предупреждал графиню, что с удовольствием примет ее в своем замке Монтиньи от 5 до 6 вечера после полудня.

Он выбрал для ответа такой же тон, как и она.

«Он забавляется, — сказала она себе, скомкав бумагу. — Если бы он знал, как все серьезно… Я не вижу выхода».

Легкий шум за окном привлек ее внимание. Несмотря на солнце, шел дождь, и капли его, как брильянты, сверкали на листьях.

Анжелика дожидалась назначенного часа и вертела в руках старинную монету венгерского короля Белы III; которую она нашла в глубине шкатулки. Эту монету подарил ей принц-мятежник Рагоши.

В дверь постучали, и вошла заплаканная Беранжер.

— Не разрушайте наши жизни!

— Но… мне и в голову не могла прийти такая мысль!

— Теперь вы можете это сделать. Отныне вы и граф де Пейрак наделены неограниченной властью.

— Кто вам это сказал?

— Ходят слухи.

— Люди преувеличивают. Речь идет лишь о том, что король положительно оценил политику господина де Фронтенака и хочет нас видеть в Версале.

— Рассказывают гораздо больше, — прошептала Беранжер.

Она покачала головой, отвечая своим собственным мыслям.

— Я была уверена, что этот человек, граф де Пейрак, победит. Интуиция подсказала мне. Ах, как я его ненавижу!

— Но почему?

— Он пренебрег мной.

— Вряд ли это то было следствием того, что вы ослабили свои усилия.

— Своим равнодушием он заставил меня страдать.

— Не хотите ли вы, чтобы я вас пожалела?

— Вы одна существуете для него.

— Я должна сожалеть об этом?

Почувствовав наконец иронию в словах своей собеседницы, Беранжер оторвала платок от своих глаз.

— Как странно, — произнесла она. — Оба вы столь выдающиеся личности, что порой забываешь, что вы муж и жена… Вы связаны узами, но это не узы брачного контракта. Вы — сообщники, друзья, любовники. Но это совсем другое дело. Я без конца забывала, что вы — его жена.

— Мне бы хотелось, чтобы вы чаще об этом вспоминали. Ваши игры мне не нравятся.

— Разве это игра? Я и представить себе не могла, что существует такой мужчина, как он, настоящий мужчина. Я была ослеплена. А ведь он разговаривал со мной. Он ведь обращался ко мне во время разговора? Он видел меня?

— В этом не сомневайтесь. Он очень галантный мужчина.

— Итак, все кончено, — грустно сказала молодая женщина. — Я сходила с ума. Я должна была понять, что, пока вы рядом, у меня нет никаких шансов. При любых обстоятельствах вы оставались ослепительно красивой. Я же лет через шесть буду выглядеть, как сухой чернослив. Холод вреден для меня…

— Но не в такой степени, чтобы вы мучили себя видениями, которые, якобы, наступят через шесть лет.

— Мне двадцать восемь. Уже поздно надеяться блистать, если на тебя не обращают внимания. А мне так хотелось хоть раз в жизни испытать на себе прекрасный огонь взглядов, быть знаменитой. Восхищение, ревность, зависть, ненависть, быть может, — все это восхитительно, все это говорит о том, что вы красивы, жизнелюбивы, богаты, вы — единственная. Вам все это знакомо, вот почему вы всегда будете соблазнять. Но другие женщины тоже нуждаются в этом, хоть раз в жизни они должны испытать нечто подобное!

— Да, вы правы.

Беранжер удивленно фыркнула.

— Я права?

— Да, дорогое дитя!

— Ах, не стройте из себя дуэнью. Это вам совсем не идет. Вы властвуете над миром, а для меня такие мечты недосягаемы.

— Вы неплохо сыграли свою партию, и я вас одобряю к советую продолжать в том же духе. Действительно, каждая женщина жаждет успеха. Но вот что касается мужчин, тут я хочу сделать одно замечание. Я удивлена, что вы завидуете другим, когда у вас самой — молодой муж, красивый, хорошо сложенный… усердно занимающийся своей карьерой.

— Он невыразимо скучный.

— Вы больше пытаетесь убедить себя в этом. На свой лад он даже забавен… В высших кругах он бы произвел впечатление. Почему бы вам обоим не заняться решением тех задач, которые помогут вам приблизиться к трону? Там рады изобретательным людям… и красивым женщинам тоже.

— Для этого нужно состояние.

— Мне рассказывали, что ваши родители умерли. Вы не собираетесь получить свою долю наследства?

Беранжер-Эме вытерла слезы и стала размышлять над этим вопросом.

— Вы дадите нам рекомендации?

— В рамках нашего влияния. Но не слишком рассчитывайте на это. Положитесь на ваше очарование и ваши амбиции. Я могу дать вам письмо к моей подруге, г-же де Ментанон, она воспитывает молодых принцев крови.

— Вы это сделаете для меня?

— Да! А теперь забудьте обо мне, о том, что я есть, и кем вы не стали. Предупредите своего мужа и собирайте вещи. И не забудьте: стучать нужно в дверь г-жи де Ментенон.

Дождик еще накрапывал, когда она подошла к замку Монтиньи.

Войдя в помещение, она откинула назад капюшон, и ее влажные волосы и мокрые щеки лишний раз подчеркнули свежесть и живость ее лица.

Сама не зная почему, она удивилась, застав Жоффрея.

— Ах, мне не терпелось увидеть вас! — воскликнула она. — Я считала минуты, отделявшие меня от свидания с вами.

— Почему же вы не пришли раньше?

— Я знаю, что вы очень заняты, особенно сейчас.

— Что за непонятная сдержанность владеет вами?

— Я хотела быть уверенной, что застану вас.

— Вот это новости! Раньше вас не затрудняло в случае необходимости искать меня по всему городу и находить там, где я был…

— Я хотела также быть уверенной, что вы сможете уделить мне один час.

— Что означает это славословие? Вы принимаете меня за министра, в приемной которого вы ждете вызова? Слава Богу! До этого мы еще не дошли.

Анжелика рассмеялась.

— Да, славу Богу! Мы еще не в Версале!

Его взгляд вдохнул в нее жизнь. Слава Богу! Он принадлежит ей. Она еще в состоянии удержать его.

Теплые солнечные лучики проникали в комнату, делали более мягким учтивое выражение его лица. более проникновенным его веселый взгляд.

Она представила себе, что он стоит перед королем, в блестящем окружении зеркал, золота и мрамора, в этом дворце, воздвигнутом во славу короля Людовика XIV, под взглядами этих идиотов — придворной знати.

Она бросилась к нему на шею.

— Дорогой мой! Любимый! Нет, никогда! Это невозможно! Любовь моя!

Она спрятала свое лицо в складках его одежды, прильнула к нему, вдыхая его аромат. Это был аромат счастья, обретенного в совместной жизни, счастья и страданий, от которого у нее кружилась голова и путались мысли.

Он крепче обнял ее, желая поддержать и удостовериться, что она здесь, ищет в нем убежище. Она почувствовала, что он наклонился и дотронулся щекой до ее волос.

— Итак, — произнес он, — король не отказался от своих притязаний.

— Не отказался, — в отчаянии воскликнула она. — Он хочет меня! Хочет меня!.. Он не отказался и никогда не откажется…

— Признаюсь вам, я понимаю его, и на его месте поступил бы так же.

— Но это очень серьезно, Жоффрей. Сейчас не до шуток.

— Я не вижу, в чем здесь трагедия.

— Неужели вы не понимаете? Он потребует, чтобы я жила в Версале, чтобы постоянно была рядом с ним, присутствовала на всех церемониях, высказывала свое мнение, чтобы я была самой красивой, безукоризненной, восхитительной…

— И перспективы подобного суверенитета вас не радуют?

— Я уже вкусила эти удовольствия! По правде говоря, я с радостью вернулась бы в Версаль, нет в мире ничего прекраснее, соблазнительнее, очаровательнее. Но мне придется слишком дорого заплатить за это великолепие. Король осыплет меня милостями и почестями до такой степени, что я не смогу дышать…

— И бежать туда, куда вам захочется, я понимаю… А вы не преувеличиваете? Король стал мудрее, возможно, он довольствуется тем, что примет вас, отдавая себе отчет в том, что вы — одно из украшений его двора, и не будет предъявлять вам других требований.

— Нет! Я не верю этому! Я хорошо знаю короля. Его гордость не позволит ему остановиться на улыбках, комплиментах и простом ухаживании. Добавлю еще, что я слишком уважаю короля, чтобы играть перед ним эту роль, опасную и бесчестную. Король быстро догадается, что я не люблю его так, как он этого хочет, он не переживет это… все начнется сначала…

— Однако, — задумчиво произнес Пейрак, — я чувствую, что с годами страсть короля дошла до такой степени алчности, что он готов пойти на все уступки, лишь бы увидеть вас. Увидеть хоть раз.

— Он так думает… но он заблуждается… И как только ловушка захлопнется, ему захочется большего.

Вдруг она в гневе отстранилась от своего мужа.

— Должна ли я понимать, что вы готовы со спокойным сердцем вручить меня королю? Ах, так вы меня больше не любите! Я так и знала. Ну что же, уезжайте, уезжайте! Бегите в ваши вотчины. Я не поеду с вами…

Потом она снова бросилась в его объятия.

— …Нет, нет! Я не могу… Куда пойдете вы, туда и я… Где будете жить вы, там и я… Будь что будет… Но я не могу жить без вас.

Жоффрей де Пейрак обнял ее.

— Не дрожите так, любовь моя! Я хотел прочувствовать вашу привязанность ко мне… Боги благосклонны ко мне: мой соперник во многом счастливее меня, но в одном он безнадежно несчастен: вы не любите его. Ни за какое золото мира невозможно купить любовь. Король считает, что он способен на отречение, которое он не сможет продемонстрировать, окажись вы рядом. Вы правы, что не доверяете ему… И верно предвидите опасности на этом пути.

— Но что же нам делать?

— Все зависит от вашего желания, моя дорогая. Я не буду вас принуждать. Вы вольны решать, уехать нам или остаться. Я безоговорочно приму ваше решение, потому что считаю его справедливым, благоразумным, наиболее верным.

— А вы? — пробормотала она. — Ваши планы?

— Они зависят от вашей воли.

— А если я пожелаю вернуться в Версаль?

— Я присоединюсь к вам…

— Несмотря на все опасности?

— Несмотря на все опасности.

— Но скука жизни при дворе не пугает вас?

— Вы созданы для меня, и вы мне никогда не наскучите. Послушайте… Никто не может обвинить меня в том, что я впустую растратил свои таланты. Я участвовал во всех битвах и наслаждался всем, о чем только может мечтать человек. Сегодня для меня главное наслаждение — видеть вас, жить рядом с вами, иметь счастье быть с вами и днем, и ночью, и это наслаждение я не променяю ни на какое другое.

Он взял ее руки в свои ладони.

— Куда пойдете вы, пойду и я. Где будете жить вы, там и я…

— Вы сошли с ума! Эти речи недостойны мужчины.

— Почему? Что за глупости? Жизнь не стоит на месте. Но рано или поздно она подходит к концу… Перед нами открывается новая страница. Разве у меня нет права прожить ее вместе с вами, ни на минуту не отрываясь от вас?

Она недоверчиво смотрела на него.

— Решать вам, мадам, — повторил он, — скажите свое слово!

Анжелике показалось, что в ней самой порывом свежего ветра открылась какая-то дверца и впустила солнечные лучи. И они осветили ей то, чего она действительно хотела.

Жоффрей настаивал.

— Говорите! Какова ваша воля?

***

— Останемся в Америке, — сказала она, — у нас здесь столько друзей, они нуждаются в вас, в ваших знаниях, вашей доброжелательности. Если я буду скучать по Франции, я приеду в Квебек, и м-зель д'Уредан прочитает мне последние версальские сплетни. Мы должны съездить в Нью-Йорк, да еще Уттаке ждет меня, он хочет показать мне долину Пяти Озер. Как я могла забыть об этом?

— Мы обязательно побываем там.

— И еще я бы хотела, чтобы у нас был ребенок.

— Он у нас будет!

Понимая, что сказанное ею решило их судьбу за океаном, Анжелика закрыла глаза и утонула в его объятиях. Европа снова уплывала вдаль, как большой тяжелый плот, и исчезала в пелене тумана.

С чувством одержанной победы она подумала: «Теперь он не поедет в Прагу». И мало-помалу она начинала понимать значение того, что произошло.

Человек, которого она сжимала в своих объятиях, заявил, что решать должна она, потому что в его жизни только она имела значение.

Неожиданно она весело рассмеялась, и собственный смех очень удивил ее.

— Наверное, я сошла с ума! Что со мной, почему этот смех?

— Это счастливый смех, — ответил он.

Он наклонился и смотрел на нее с огромной нежностью.

— …Я так люблю, когда вы смеетесь… Раньше это случалось крайне редко… Когда мы приехали сюда, я стал чаще видеть улыбку на вашем лице… Но такой смех я слышу впервые… Вы смеетесь, потому что любите и любимы. Ваш смех означает, что вы получили наконец доказательства любви, которых вы так долго ждали.

— Да, это правда. Мне придется сдерживаться, чтобы не хохотать до упаду.

— Так смеются женщины, когда они парят в небесах.

— О, вы большой знаток женщин.

— Потому что я обладаю одной, в которой собраны они все.

— Жоффрей, мы сошли с ума. Своим смехом мы накличем на себя гнев небес!

— Гнев Олимпа, хотите вы сказать; мы как те влюбленные, что поглощены друг другом, которые во взаимном обожании забывают, что обязаны этим богам, и их неосторожность служит причиной обрушившихся на них молний.

— Жоффрей, мне страшно. Я пьяна от счастья, но это не может заслонить от меня последствия нашего поступка. Легко сказать: мы не вернемся во Францию, страну нашего детства и юности, мы не выстроим заново наши разрушенные поместья, мы будем счастливы своим особенным счастьем. Но нас ждет король. Он осыпал нас почестями. Сможем ли мы после всего случившегося уклониться от встречи? Он ни на минуту не сомневается, что мы явимся по его зову, хотя бы чтобы отблагодарить его и выразить нашу признательность. Он ждет, что граф де Пейрак вступит во владение своей собственностью. Как он перенесет наше нерасположение к нему? С самого утра я бьюсь над этим вопросом. Мы нанесем ему оскорбление не столько тем, что лично не предстанем перед ним, а тем, что пренебрежительно отнесемся к его доброте и милости. Удастся ли нам в Америке избежать проявлений его обиды?

На этот раз Жоффрей серьезно воспринял ее слова. Он усадил ее в кресло, а сам стал шагать по комнате взад-вперед, обдумывая то, что она сказала.

— Действительно, — согласился он. — Никто не отказывается от прощения короля, не пренебрегает его благородством. Я тоже об этом думал. Как не ответить на его приглашение и при этом не оскорбить его чувств отказом от всех привилегий. Его гнев неизбежен… Если только… — Он подошел к окну, поискал кого-то глазами. Потом вернулся.

— Я думал об этом, и у меня есть план, который позволит нам сохранить нашу свободу и успокоит честолюбие государя. Решение всех проблем в руках одного человека.

Вернувшись к окну, он удовлетворенно воскликнул:

— Вот он!

***

Немного погодя в вестибюле послышались шаги. Кто-то быстро перепрыгивал через ступеньки, дверь распахнулась, и на пороге появился Флоримон.

— Вы звали меня, отец?

Жоффрей де Пейрак улыбнулся ему. Он встал рядом с сыном, который в течение последних лет стал его помощником в делах и военных экспедициях.

— Сын мой, король Франции вернул нам наши титулы, земли и состояние. Не стану говорить: славу, потому что ее мы завоевали сами. Что касается почестей… Признаюсь, что почести, которые ждут меня в Версале, не нужны человеку, любящему приключения, не имеющему над собой хозяина и привыкшему добывать свое состояние собственными руками. А я именно такой человек. Вы — мой наследник. Вы много раз доказали мне свое мужество. Жизненный опыт научил вас всему: вы обладаете гибким умом, умеете говорить по существу и молчать там, где это необходимо.

Вам совсем не обязательно дожидаться моей смерти, чтобы вступить в права наследника, получить титул и поместье. Все это я указал в этих бумагах, отказавшись от своих прав в вашу пользу. Тем самым вы уполномочены выполнять те обязанности, которые налагает на вас король. Вы отплывете во Францию одним из первых кораблей. В качестве наставника вас будет сопровождать г-н де Сен-Кастин, который держит путь в эту страну тоже для получения наследства. Попросите вашего брата Кантора, чтобы он отбыл с вами и находился около вас по меньшей мере год. Вы будете помогать друг другу. Выберите также несколько человек из вашего окружения. Во Франции у меня много друзей среди торговцев, финансистов; по вашем прибытии они тотчас предоставят в ваше распоряжение кареты, лошадей, слуг и богатую казну.

Вас ждет веселая жизнь. Но прежде всего вы должны явиться в Версаль, предстать перед Его Величеством, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение.

Ошеломленный вид Флоримона рассмешил его.

— Пора вам жить так, как предназначено вам судьбой. И я счастлив, что могу обеспечить вашу молодость всеми средствами, позволяющими вашим силам раскрыться в полную мощь, найти применение вашим знаниям. К вашей прекрасной внешности добавятся такие достоинства, как богатство и высокое положение. Вокруг такого яркого пламени соберется много бабочек. Вы научитесь выбирать среди них друзей и возлюбленных. Меня также радует то, что вашей молодости дарована свобода, свобода наслаждаться жизнью, ее прелестями. Вы сами выберете те, что вам больше подходят. Но не обольщайтесь, молодой человек, ваши обязанности будут тяжелыми. Самая деликатная и трудная ваша задача состоит в том, чтобы вернуть живость и веселье королевскому двору; король еще молод, но он подавлен правилами этикета и упреками иезуитов. Меня информировали об этом. Время господина де Сент-Эмана прошло. Раньше он был повелителем королевских удовольствий. Сделайте все, чтобы заполучить эту обязанность. Не бойтесь интриг, не жалейте золота, чтобы добиться этого. У вас есть все качества, чтобы блеснуть. Вы засияете так, что король, озабоченный своими развлечениями, не сможет без вас обойтись. Вы будете жить при дворе, на этом поле боя вы познаете свои первые сражения…

Мы еще поговорим подробнее обо всех деталях и ваших планах. Вот бумаги, удостоверяющие ваши титулы. Завтра они будут юридически оформлены господином де Фронтенаком.

Пока граф де Пейрак говорил, молодой человек постепенно понимал, что ему сообщил отец и какие изменения ждут его впереди. Он дрожал, как корабль, готовый выйти в море и паруса которого надувает ветер. Он понимал, что ему предстоит возвращение во Францию, жизнь при дворе, и радость осветила его лицо.

Он встал на колено, чтобы принять бумаги, и сказал:

— Благодарю, отец! Вы второй раз даете мне жизнь. Я оправдаю ваши надежды.

Положив документы на стол, он снова подошел к графу.

— Будем откровенны! Вы дали мне жизнь, отец. Но может статься, вы отправляете меня на смерть. Король, которому мы служим, несговорчив. Он ждет не меня. Увидев перед собой не графа и графиню де Пейрак, он сочтет себя обманутым и возьмет назад свои обещания.

— Он не сделает этого, — возразил граф де Пейрак. — Он не сделает этого, особенно по отношению к вам, новому дворянину Он простит вам то, что никогда не простил бы мне. Встречи со мной никогда не доставляли королю удовольствия. Я напоминал ему о тех самочинных поступках, от которых он воздержится сегодня. А новый граф де Пейрак не усомнится в его благородстве.

— А если он меня арестует?

Флоримон уже видел себя в Бастилии.

— Нет, — успокоил его Пейрак, — король не может позволить себе таких необдуманных поступков. На него смотрит целый мир… Чего ты боишься? Ты предстанешь при дворе, великолепный молодой человек, в окружении твоего брата и твоих друзей, все они прекрасно одеты, вооружены шпагами, преданы тебе. Ты склонишься перед королем и передашь ему мое послание. Пейрак понизил голос, теперь его слышал только сын.

— Короли — те же люди, Флоримон, и также требуют сочувствия. Постарайся подойти к нему поближе, чтобы никто не услышал то, что ты ему скажешь. Шепни ему: «Сир, могу ли я поговорить с Вашим Величеством наедине? Мне нужно передать известие от моей матери, графини де Пейрак».

— Хорошо, — сказал Флоримон.

— После твоих слов король будет взволнован, в смятении, и постарается, не привлекая внимания, в своем рабочем кабинете уединиться с тобой.

— И что я скажу ему? Какую тайну открою?

Граф положил свою руку на плечо сына и подвел его к окну.

— Что я скажу королю? Что я скажу ему, отец?

Рука Жоффрея де Пейрака сдавила его плечо и притянула его поближе. Он нежно поцеловал в висок сына, которому предстояло быть посланником, хранящим ростки будущей жизни.

— Ты скажешь ему, — прошептал он, — ты скажешь, что однажды она вернется!

Назад | Наверх

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу