Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.

Дорога надежды. Часть 4. Глава 22

Анжелика уже справлялась о своем приемном сыне в Ла-Рошели, о юном Лорье Берне, втором брате Северины. Теперь он бежал ей навстречу.

— Кот первым пришел к нам, — кричал он. — Идемте скорей, сударыня Анжелика, мы ждем вам к завтраку.

Семейство Бернов уже собралось вокруг стола, на котором гордо восседал прибывший с дипломатическим визитом Мессир Кот. Здесь уже были Абигаль, ее супруг и их очаровательные дочери: двухлетняя Элизабет и шестимесячная Аполлина. Заметив еще одну белокурую головку. Анжелика спросила, как зовут их юного соседа.

— Разве вы не помните, это же маленький Шарль-Анри… Бертиль, его приемная мать, вместе с господином Мерсело отправилась в Новую Англию вести отцовские счета, и мы взяли мальчика к себе.

— Да, конечно, помню! Шарль-Анри… — Но почему бы супругам Маниголь, его деду и бабушке, или их дочерям, Саре и Деборе, теткам малыша, не взять на себя заботы о нем? Нельзя же вечно подкидывать его вам, Абигаль, ведь вы всего лишь соседка и к тому же с детьми на руках!

Абигаль задумчиво погладила ребенка по голове. Для своих трех лет мальчик был необычайно красив и развит, глаза его постоянно были широко раскрыты, словно он все время старался понять нечто такое, что от него было скрыто, но казалось ему страшно важным.

— Вы же знаете, каково им видеть этого бедного малыша, — кротко ответила она. — Их надо простить.

Легкое облачко тенью промелькнуло на лицах собравшихся вокруг большого деревянного стола. Мэтр Берн принялся разливать вино в оловянные стаканчики, поставленные Севериной.

Чтобы избежать темы, постоянно вызывающей мрачные воспоминания в общине Голдсборо, а именно исчезновения настоящей матери Шарля-Анри, заговорили о прошедшем лете. Здесь было чему порадоваться: в этом году лето прошло удачно. Не было пиратов, этих морских бродяг, укрывающихся на островах, чтобы перехватывать идущие из Европы суда с грузами продовольствия; не было нежелательных типов среди английских ловцов трески, обычно жаждущих свести счеты с французскими аванпостами в Акадии; не было ни набегов ирокезов, ни священной войны абенаков с еретиками. Словом, во Французском заливе царили мир и спокойствие…

— Прекрасно, — заключила шустрая и лукавая Северина, которая, вернувшись домой, тоже могла много чего порассказать. (Одной рукой она обхватила за шею отца, а другой обняла свою вторую мать, которую очень любила.) — Просто замечательно! Признаю, что в Голдсборо наиболее благоприятный климат, здесь у всех легко на душе, и все живут в дружбе с соседями…

Однако, как ей кажется, пришло время всем разумным людям принять кое-какие решения, иначе наступит день, когда все пойдет прахом. И если в этом году здесь царили дружелюбие и доброжелательность, то причиной тому было не только теплое лето, обильный урожай, хорошие новости из Европы, огромные уловы, удачная меновая торговля, своевременное прибытие и благополучное отбытие кораблей, счастливое рождение близнецов де Пейрак, венчавшее эти успехи, но также… избавление от Бертиль Мерсело.

Пока еще никто не осмеливался произнести это вслух из страха перед госпожой Маниголь, ибо та по-прежнему пользовалась большим авторитетом; однако разговоры шепотом велись уже давно, и многие пришли к выводу, что без Бертиль Мерсело все в Голдсборо вполне могли бы договориться между собой. И когда Северина рассказала о своей встрече с этой нахалкой в Салеме, о том, как та вызывающе повела себя по отношению к госпоже де Пейрак, только что оправившейся от родов, языки развязались.

Бертиль Мерсело всегда, с самого рождения, была яблоком раздора. Жители Ла-Рошели, на чьих глазах она выросла, утверждали, что еще малышкой она ухитрялась ссорить своих сверстников в квартале Рампар, вместе с которыми ее учили читать Библию две достойные девы. Однако вскоре после появления Бертиль в их маленьком доме, где они наставляли юных гугеноток, как следует вести себя в обществе, делать скромный и глубокий реверанс, а также обучали шитью и вязанию, им пришлось отказаться вести занятия. Бертиль была красива, даже слишком, к тому же она являлась единственной дочерью и наследницей значительного состояния, сделанного на успешной торговле бумагой, и всегда считала себя неотразимой, видя преступника в каждом, кто отказывался это признать.

Она была на редкость смышленой девочкой, схватывала все быстрее других, и нельзя было не признать это ее превосходство, подкрепляемое уникальной способностью в любом обществе затмевать всех присутствующих, так что детские ее друзья в конце концов признавали, что Бертиль Мерсело рождена всегда, везде и всюду быть первой. Когда пришло время и на нее стали засматриваться мужчины, ее задача усложнилась, ибо приходилось завоевывать внимание всех мужчин сразу, лишь бы никто не достался подругам, чего ее самолюбие никак не могло допустить.

С первого взгляда трудно было распознать в тихом омуте, именуемом Бертиль Мерсело, кипение страстей. Она умело этим пользовалась и, будучи зачинщицей ссоры, всегда уходила от ответственности, да так искусно, что обвела бы вокруг пальца любого святого, и он дал бы ей отпущение грехов без покаяния, решив, что ей вовсе не в чем каяться. Любые выходки сходили ей с рук, потому что в ней или не видели виновницу, или просто не хотели тревожить родителей, людей достойных, но совершенно не замечавших, что их обожаемая дочь просто стерва.

Теперь же, когда ее отцу пришла в голову прекрасная мысль увезти ее с собой в ознакомительную поездку по бумагодельням Новой Англии, все с облегчением вздохнули, избавившись от ее вечного вранья и стремления мутить воду в общине.

Разговаривая с Бертиль, всегда приходилось держаться начеку, атака могла начаться в любой момент, и если добрососедские отношения, установившиеся с раскаявшимися пиратами, проживающими на соседяем берегу, папистами по вероисповеданию и греховодниками и бездельниками по убеждению, неожиданно были бы нарушены, то не последняя роль в этом принадлежала бы Бертиль.

Только губернатор Колен и Абигаль Берн могли добиться от нее правды, но никто не осмелился бы утверждать, что и их она ни разу не ввела в заблуждение своими слащавыми манерами и способностью заговаривать зубы сладкими словами с кислым смыслом.

Габриель Берн щедро разливал по кубкам белое вино с берегов Гаронны, и после Салема эта тихая задушевная беседа о пустяках, столь важных для жителей поселка, была для Анжелики отдыхом. Лорье принес тарелку свежих устриц и креветок. Пришли тетя Анна и старая Ребекка. Их тотчас усадили за стол, и все снова принялись перемывать косточки Бертиль Мерсело, в то время как Габриель Берн ловко и споро вскрывал устриц.

Тетя Анна, как всегда немного рассеянная, предложила выдать эту баламутку Бертиль замуж. Раздался взрыв негодования.

— Но ведь она уже замужем!

— За этим дуралеем Жозефом Гарре, который вечно бродит по лесам, вместо того, чтобы следить за женой!

— Если бы Женни Маниголь не похитили индейцы…

— Замолчите! Не надо говорить об этом при ребенке…

— Вы правы. Действительно, не стоит, он может понять.

— Нет, он еще слишком мал.

Женщины бросились ласкать и целовать маленького Шарля-Анри, а затем вернулись к Бертиль Мерсело и стали решать, как найти выход из создавшегося положения.

Вечная ошибка людей типа тетушки Анны заключалась в том, что единственным выходом для девушки они считали скорейшее ее замужество. Однако и у Бертиль уже был муж: года два назад она вышла замуж за Жозефа Гарре, зятя Маниголей. Она всегда хотела стать членом семейства Маниголь, одного из самых состоятельных и влиятельных в Ла-Рошели, но не видела, как можно было бы это устроить, ибо в семействе имелся всего один отпрыск мужского пола, поздний ребенок Иеремия, появившийся на свет после рождения четырех дочерей, ее подруг. Бертиль всегда завидовала старшей, Женни, и стала завидовать еще больше, когда та вышла замуж за Гарре, красивого парня из хорошей семьи, офицера Сентонжского полка.

Как бы то ни было, Бертиль была супругой указанного Гарре. Какими путями удалось ей удовлетворить свою прихоть? Какие печальные события способствовали этому?

Разве могла очаровательная Женни Маниголь предугадать, что после беспечной и счастливой юности в большой семье гугенотов ей и всем ее родным придется отправиться в изгнание, и на этом тернистом пути она обретет две привилегии: родит первого младенца Голдсборо, которого назовут Шарль-Анри, и первой заплатит жестокую дань Американскому континенту. Едва оправившись от родов, она вместе со своими соотечественниками отбыла в лагерь Шамплена и по дороге была похищена кружившими вокруг их отряда индейцами, то ли ирокезами, то ли алгонкинами. С тех пор о ней никто ничего не слышал.

Дикие туземные боги Североамериканского континента приняли жертву, и колонисты получили право на жизнь в этих суровых краях. Семейство Маниголь долго оплакивало пропавшую дочь, но постепенно сердечная рана начала заживать. Младшие дочери были трудолюбивы и хороши собой. Иеремия подрастал и обещал стать одним из самых предприимчивых арматоров Нового Света. Для начала его решили отправить учиться в Гарвард, в Новую Англию.

Дела Маниголей шли все лучше и лучше. В семье никогда не говорили о старшей дочери, все были уверены, что Женни давно умерла, но не было могилы, куда можно было прийти оплакать ее гибель. Соблазнив растерявшегося молодого вдовца и женив его на себе в первую же зиму, Бертиль проявила больше поспешности, чем здравого смысла. Этот поступок отнюдь не приблизил ее к семейству Маниголь. Зато теперь у нее появилось время поразмыслить над тем, что стать родственницей семьи Маниголь, проживающей в роскошном особняке в Ла-Рошели, — это одно, а войти в семью изгнанников, живущую в бревенчатой хижине под соломенной крышей — а именно такими, все на один лад, были жилища первых пионеров Америки, независимо от того, бедняками или богачами слыли они в Европе, — это уже совсем другое. Так что жизнь супругов Гарре не заладилась с самых первых дней. Бертиль не любила маленького Шарля-Анри и всегда старалась сплавить его к соседке Абигаль. Дедушка и бабушка Маниголь также мало интересовались внуком, столь живо напоминающим им о тяжелой утрате. Пожалуй, они и вовсе не выносили его. Бертиль же большую часть времени проводила у родителей, а все продолжали называть ее Бертиль Мерсело. Иногда она возвращалась к себе и забирала ребенка, прилюдно изливая на него нежность и ласку, чтобы все могли сказать, какая она заботливая, нежная, внимательная. Однако скоро было замечено, что ее появления в доме совпадали с прибытием кораблей из Европы, получением новостей из Французского залива и лишь иногда с возвращениями Жозефа, ее супруга. Жозеф Гарре нанялся в какую-то смешанную англо-голландскую, компанию, примкнул к bosklopers или bushrangers, как называли лесных бродяг англичане, и постоянно совершал паломничества к индейцам, скупая и выменивая у них меха.

Короче говоря, все в Голдсборо вздохнули свободно, когда Бертиль Мерсело в очередной раз уехала к родителям. В анналах Голдсборо царившие в это лето мир и спокойствие справедливо названы идеальными, об этом не раз будут вспоминать впоследствии. Запомнится также и возвращение «Радуги», стоявшей на рейде с поднятыми орифламмами. Судно было украшено пунцовыми коврами и напоминало королевский корабль. Оно принадлежало графу и графине де Пейрак, людям, так непохожим на остальных, которых часто ненавидели, отвергали и отталкивали, но в конце концов начинали любить, ибо им было присуще удивительное чувство радости каждого дня и страстная жажда жизни. Сегодня они вернулись в Голдсборо с двумя восхитительными детьми. В бархатных костюмчиках, красивые, словно амурчики, они спокойно лежали на своих вышитых подушках. Но жизнь в поселке была достаточно сурова, так что никто не хотел терять ни крупицы удовольствия и не желал, чтобы ее отравляли такие злоязычные особы, как Бертиль. Вскоре возвратятся «Голдсборо» и «Ларошелец», они доставят долгожданный груз. Жители все больше и больше привязывались к своему суровому краю, торговля с индейцами становилась все оживленней, развивалась и заморская торговля, постоянно приплывали все новые и новые гости, заключались брачные союзы…

Но ничто так не радовало, как отсутствие Бертиль Мерсело. Кажется, к этому времени уже все поняли, что ее справедливо назвали вездесущей гадюкой. Даже снисходительной Абигаль пришлось с этим согласиться.

— Что будет с малюткой при такой матери? — печалилась она.

Однако Анжелика надеялась, что споры шли из-за пустяков и нрав молодой женщины еще можно исправить. Хотя она и сама часто служила мишенью ядовитых выпадов Бертиль, но всегда смотрела на нее как на взбалмошного ребенка. Вот будет у нее в Голдсборо свой собственный дом, какой она видела однажды в Новой Англии, и осядет она на постоянном месте, гордясь перед соседями своим достатком.

В первую очередь следовало заставить ее мужа покончить с жизнью лесного бродяги. Разве не может он быть полезен здесь? Как бывший офицер королевской армии, он мог заняться организацией милиции, создать мобильный отряд по охране порядка, а не шляться по лесам вместе с английскими bushrangers, выторговывая меха, что приносило мало дохода и много беспокойства.

— Помимо всего, если однажды он, француз-протестант, то есть еретик, встретит канадских французов, которые весьма ревниво охраняют свою монополию на торговлю пушниной в этих краях, считая, что все меха американского Севера принадлежат им, то я не поручусь за его шевелюру, заключила Анжелика.

— Бедный мальчик, — горестно вздохнула Абигаль, и, бросив нежный взгляд в сторону Шарля-Анри, добавила:

— Бедная крошка!

Она давно считала его сиротой, лишенным материнской и отцовской поддержки.

Габриель Берн был согласен с Анжеликой. И, отбросив мрачные прогнозы, все трое решили не уговаривать более Маниголей заняться воспитанием внука, а по возвращении Гарре постараться удержать его, дав ему такое поручение, от которого он, как гражданин Голдсборо, не смог бы отказаться, и создать ему условия для проживания в поселке вместе с женой и сыном.

И они отправились обсудить этот вопрос с губернатором.

Назад | Наверх | Вперед

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу