Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.

Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Глава 20

Погоня, в которую пустились граф де Пейрак и его сын, потребовала от них большого напряжения сил, потому что ПонБриан ушел на полдня раньше, а он тоже спешил.

Им пришлось идти и по ночам, идти при сильном морозе, когда воздух обжигал, словно раскаленный металл, и доводил их до удушья. Когда луна поднималась высоко и становилась совсем маленькой, они делали привал, согревались в охотничьей хижине, спали несколько часов и с восходом солнца снова пускались в путь. К счастью, погода была устойчивой.

Звезды на небе блистали как-то особенно ярко, и граф, положившись на свой секстант, дважды отважился сойти со следа того, за кем они гнались, и, идя другой дорогой, срезать путь, отчего они выиграли много часов. Он превосходно знал местность, очень точно описанную его людьми и им самим в прошлом году, наизусть помнил карты, составленные на основе этих данных, держал в памяти все необходимые сведения, касающиеся троп, волоков, доступных проходов как зимой, так и во время распутицы, полученные от индейцев и трапперов. То, что он наизусть помнил это ценное картографическое описание, в создании которого участвовал и Флоримон, умело владеющий пером, кистью и различными измерительными приборами, и объясняло кажущуюся опрометчивость, с которой они, отнюдь не старожилы этой страны, двинулись тем не менее в путь в такое суровое время года. Иначе этот шаг можно было бы расценить как безумие.

Неровный, унылый рельеф обманчивой, спрятанной под однотонным гримом снега и льда местности, которая таила в себе многочисленные ловушки и столь редко проявляла снисходительность к путникам, был безошибочно запечатлен в памяти графа де Пейрака и его юного сына. И тем не менее Флоримон не на шутку встревожился, когда, сойдя со следа, четко вырисовывавшегося при свете луны и беспрепятственно пересекавшего широкую долину, отец решил сократить путь и пойти через плато, которое, словно волнорез, вклинивалось в эту долину. Конечно, так они избегали долгого обхода, но плато было перерезано глубокими расселинами, скрытыми отягощенными снегом деревьями, и путники рисковали провалиться туда. Однако, когда на рассвете они, спустившись в долину, обнаружили бивуак лейтенанта и гурона, и горячие еще угли костра свидетельствовали о том, что оба они только-только покинули его, Флоримон сдвинул на затылок свою меховую шапку и восхищенно присвистнул.

— А знаешь, отец, были минуты, когда я побаивался, как бы мы ни заблудились.

— Отчего же? Разве ты не сам определил, что здесь проходит более короткий путь? Сын мой, никогда не сомневайся ни в расчетах, ни в звездах… Это, пожалуй, единственное, что никогда не обманывает…

Немного отдохнув, они снова пустились в путь. Они почти не разговаривали, сохраняя силы, необходимые для долгого, напряженного пути, когда с трудом давался каждый шаг. Несмотря на веревочные снегоступы, идти в которых было довольно неудобно, они все равно то и дело глубоко проваливались в мягкий и рыхлый снег. И тогда, высоко поднимая колени, приходилось вытаскивать ноги. Но, делая следующий шаг, они чувствовали, как снег еще больше оседает под их тяжестью. Флоримон ворчал, говорил, что пора бы придумать какой-нибудь иной способ передвижения по снегу. Он видел перед собой крупную фигуру отца, шедшего уверенным, неутомимым шагом вперед, не обнаруживая ни малейшей усталости, будто жестокая природа, узнавая хозяина, и впрямь расступалась перед ним и склонялась к его ногам. Темный лес, который издали выглядел непроходимым, — вон он, они уже оставили его позади; широкая долина, до которой, казалось, никогда не дойти, — вот она, они пересекают ее, и она уже почти вся за их спиной.

У Флоримона ныли все мускулы. Чуть ли ни каждую минуту ему, чтобы выбраться из сугроба, приходилось подтягиваться, цепляясь за ветки деревьев, и он, всегда считавший себя сильным и выносливым, понял теперь, какие слабые у него руки. А все потому, что он потратил столько времени попусту, зубря иврит и латынь в этом молитвенном притоне в Гарварде. Вот тамто и утратил он всю свою натренированность и сноровку, столь необходимые здесь, в этой заснеженной стране. Он еще оттого так остро переживал свою слабость, что отец его, с легкостью преодолевая раскинувшееся перед ними бескрайнее ледяное пространство, словно рубил морозный воздух, и если прежде Флоримон в своем юношеском высокомерии и сомневался в выносливости графа де Пейрака, то сегодня его сомнения рассеялись.

«Он ведет меня на погибель, — с беспокойством думал юноша. — Если он не сбавит шага, мне придется просить его о пощаде».

Он прикидывал, сколько еще времени сможет, продержавшись на самолюбии, не признаваться в усталости, давал себе отсрочку и сразу повеселел, когда слова графа де Пейрака: «Остановимся на минутку» — прозвучали за несколько секунд до того момента, как он уже готов был рухнуть на колени. И тогда он позволил себе роскошь сказать непринужденным тоном, правда, немного задыхаясь:

— Это так необходимо, отец? Если ты желаешь, я вполне могу пройти… еще немного…

Де Пейрак в знак протеста покачал головой и молча, с какой-то внутренней сосредоточенностью, перевел дыхание; Флоримон постарался сделать то же.

По правде сказать, за все время этой изнурительной гонки граф почти не думал о том, с какой быстротой он идет. Помимо выносливости, которую он и раньше проявлял в многочисленных испытаниях, что выпадали ему в жизни, яростное желание настичь своего соперника очень помогало ему, словно играючи, преодолеть наиболее трудную часть пути.

Образ Анжелики не покидал его. Она воодушевляла его в этой погоне, зажигала в его сердце огонь, который словно согревал его в морозном воздухе. И мысли, что кружились в голове графа, настолько поглощали его, что он пересекал долины и горы, почти не осознавая, что делает. Образ Анжелики не оставлял его ни на мгновение, и он любовался ею, без конца открывая в ней все новое и новое очарование. Едва он покинул свою жену, как она, больше чем когда-либо, завладела им. Едва замерли в его душе приглушенные отзвуки их упоительных ласк, как одно воспоминание о них, одно воспоминание о том, как она спала в то утро, когда он покинул ее морозным рассветом, спала, запрокинув назад голову и смежив глаза, снова пробуждало в нем страсть. Такова была особенность Анжелики — уметь так утолить его страсть, привести его в такое упоение, что стоило ему лишь оторваться от нее, как томительное желание снова быть рядом с нею, любоваться ею, касаться ее, сжимать ее в своих объятиях возвращалось к нему, воспламеняло его кровь. Она каждый раз бывала новой, никогда не обманывала его ожиданий, не пресыщала, не разочаровывала. И каждый раз обладание ею было для Жоффрея де Пейрака словно откровением, каждый раз оно оставляло в его теле ощущение истинного счастья. И чем чаще он наслаждался ею ночами, тем меньше мог обходиться он без этой упоительной радости. Чем чаще он имел возможность наблюдать ее в повседневной жизни форта, где все они были как на ладони и он постоянно видел ее занятой делом, тем больше проявлялась сила ее влияния на него, тем больше покоряла она его обаянием своей личности. И это подчас удивляло его, ибо, когда он встретился с ней после долгих лет разлуки, он почти был готов к тому, что она разочарует его.

Разве все это не вызывало смутного беспокойства, не давало повода задуматься, в чем же тайна такого могущества?.. Какое скрытое коварство, какие дары фей, полученные ею еще в колыбели, какие свойства, приобретенные с помощью колдовства, о которых он еще не догадывается даже, заключены в ней?

Вот какая мысль пришла ему в голову прежде всего, ибо, как и всех людей его времени, его искушало непреодолимое желание приписать чуду то, что покрыто тайной, что вызывает удивление.

Стоило ей ступить на землю Америки, как все странное и необычное, что произошло здесь, было приписано ее появлению. Канадцы увидели в ней воплощение Демона Акадии, и это устрашало их: вот женщина, которая пришла в их страну, чтобы погубить ее…

О чем говорить, ясно же, никакой она не демон, и Жоффрей де Пейрак очень хотел бы во всеуслышание опровергнуть это, но и он вынужден был признать, что Анжелика, та новая Анжелика, которую он вновь обрел после долгих лет разлуки, обладает какой-то сверхъестественной властью над людьми.

И то, что произошло здесь с ее приездом, не должно удивлять его. Ведь и сам он допускал, трезво глядя в лицо действительности, что в этих пустынных краях, где с особой остротой воспринимается все непривычное, даже если это простые и естественные явления, женщина, одаренная такой исключительной красотой, не может не вызвать тревогу, подозрение, не может не стать легендой, еще одним необъяснимым чудом в этой стране миражей, где несть числа невероятным явлениям. А ведь сколько их: потрескивающие искры, происхождение которых невозможно объяснить, пробегающие по телу и одежде и вызывающие болезненные уколы; разноцветные занавеси, раскрывающиеся в небе огнем неописуемой красоты; солнце, вдруг погрузившееся во мрак и пребывающее там долгие часы, чтобы потом, на мгновение выйдя оттуда, сразу же скатиться за горизонт…

Канадцы считали, что в этот момент по небу плывут объятые пламенем лодки, везущие души мертвецов, трапперов или миссионеров, замученных ирокезами; англичане — что это планета, возвещающая великие кары их грешникам, и тут же принимались поститься и молиться…

На этом жестоком, суровом континенте, где смотрят на вещи просто и грубо, появление Анжелики, ее словно излучающая сияние красота неизбежно вызвали бурю страстей. «Да, это естественно, — говорил он себе, — что с того момента, как она здесь, о ней говорят, говорят повсюду, от Новой Англии до Квебека, от Великих озер запада до островов в дельте реки Святого Лаврентия на востоке и даже — наверно, почему бы и нет? — от Долины могавков, среди ирокезов, до покрытых льдом берегов залива Сен-Жам». Но если он понимал причины этого всеобщего волнения, то он не мог не осознавать и его опасности. Итак, к трудностям его начинаний в Новом Свете прибавится теперь и этот конфликт, конфликт, в центре которого находится Анжелика.

И с чуткостью любящего сердца он тотчас понял, что приход Пон-Бриана в Вапассу есть результат заговора, может быть еще не оформившегося окончательно, но заговора, который куда опаснее, чем страстная любовь лейтенанта к Анжелике. ПонБриан, рискнувший на безумный шаг в надежде на удачу, — это всего лишь разведка перед битвой, преддверие чего-то более значительного, более враждебного, что, обрушиваясь на его жену из-за того, что она окружена ореолом необычности, ищет возможности сокрушить его, да, сокрушить его через нее.

Привезя ее сюда, он поставил ее под вражеские стрелы. Он показал ее миру, который, видно, не готов для такого откровения и приложит все силы, чтобы изничтожить ее любой ценой.

С того момента, когда он, взяв ее за руку, сказал людям, собравшимся на берегу Голдсборо: «Я представляю вам свою жену, графиню де Пейрак», — он заставил ее выйти из тени, где она с хитростью маленького преследуемого зверька пыталась затаиться, он снова выставил ее на обозрение, и взгляды, которые она притягивала, могли быть лишь взглядами либо любви, либо ненависти, ибо она никого не оставляла равнодушным.

Де Пейрак ловил себя на том, что смотрит на окружающее его белое безмолвие, на безлюдную заснеженную пустыню так, словно уже видит перед собой сборище врагов. Он еще не может различить их лица, но догадывается — ему нечего ждать пощады. Тем, что он ринулся в погоню за Пон-Брианом, он дал завлечь себя во вражескую ловушку, он сделал именно то, чего они ждали от него, но ничто уже не могло его удержать сейчас, потому что в истоках этой вражды была женщина, которая принадлежала ему по неотъемлемому праву, женщина, о которой он один знал, какая она хрупкая, нежная, как нуждается она в защите, женщина, которую он должен защищать яростно и неотступно…

— Отец! Отец!

— Что случилось?..

— Ничего, — ответил Флоримон, вконец изнемогший от усталости.

Увидев повернутое к нему лицо графа и острый взгляд, полоснувший его, словно наточенное лезвие, бедный юноша не нашел в себе мужества признаться, что у него нет больше сил идти. Отец был единственным существом на свете, перед которым он иногда робел. И в то же время он не мог не восхищаться этим мужественным человеком с посеребренными висками, с отмеченным шрамами волевым лицом, фигура которого вырисовывалась сейчас на фоне темного, серо-золотого от заката, облачного неба; человеком, которого он отправился искать за океаном и который не разочаровал его. Да, он восхищался своим отцом.

Граф де Пейрак продолжал шагать, будто не замечая тяжести пути. Его тело, приученное переносить и не такую усталость, размеренно двигалось как бы само собой, а думы вновь и вновь возвращались все к тому же: кто же эти «они», которые, судя по всему, хотят сокрушить их?

Пока еще он не знал, что лежит в основе этого темного заговора: чьи-то материальные или, наоборот, духовные интересы; куда уходят его корни — в защиту какой-то идеи, какой-то мистической веры или каких-то меркантильных счетов; кто стоит за ним — возбужденная толпа или один человек, который, возможно, олицетворяет собою всех?

Как бы там ни было, достоверно одно: появление Анжелики, прибавив сил ему, всколыхнуло и силы неведомых ему противников, вызвало к жизни какие-то губительные силы, которые обычно до времени дремлют в сонном оцепенении, пока чье-то неожиданное вмешательство не пробудит их, и тогда они проявляют себя во всей своей жестокости.

Выходит, Анжелика, такая красивая, полная жизненных сил, и пробудила это чудовище?

Он остановился. Флоримон воспользовался этим, чтобы перевести дух, обтереть лицо. Нахмурив брови, де Пейрак обдумывал мысль, которая только что пришла ему в голову: Анжелика, приступом взяв Новый Свет, послужила причиной того, что у него появился какой-то очень могущественный враг.

— Ну что ж, хорошо, — пробормотал он сквозь зубы. — Посмотрим.

Но слова эти застыли на его губах, потому что, окоченевшие от холода, они едва шевелились.

Назад | Наверх | Вперед

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу