Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.

Анжелика и король. Часть 1. Глава 3

В те времена леса вплотную подходили к замкам. И, выехав из леса, вся охотничья компания оказалась на территории замка, в окнах которого мерцали факелы, переносимые из комнаты в комнату.

Все засуетились, ибо король объявил, что не собирается этим вечером в Сен-Жермен, как было объявлено ранее, а останется в Версале еще дня на три. И теперь, вместо сборов, надо было устраивать помещение для короля, его домочадцев и приближенных. Нужно было накрыть стол, разместить лошадей.

Внутренний двор был переполнен экипажами, солдатами и лакеями.

Филипп выскочил через левую дверцу кареты. В то же время Анжелика вышла через правую дверь кареты мадам де Монтеспан.

Маркиз широким шагом направился прямо в замок, не удостаивая вниманием женщин.

— Месье дю Плесси, несомненно, поспешен в делах ссоры, — сказала де Паражон, как если бы она знала о нем все. — Смотрите, будьте осторожны.

— А вы что собираетесь делать? — спросила Анжелика.

— Сидеть и ждать, пока не увижу кого-нибудь, кто собирается отправиться в Париж. Ведь я не в числе гостей. А вы поспешите. И прошу вас лишь об одном — когда приедете ко мне, расскажите все о жизни двора короля-солнце.

Анжелика пообещала. Она поцеловала старую деву и покинула ее, закутанную в старомодный плащ, в розовом капоре с лентами на голове.

Анжелика пересекла невидимую черту и начала восхождение в общество избранных.

«При дворе короля-солнце», — повторила она про себя, прокладывая путь среди этой кутерьмы к центру собравшихся.

Основные события должны были разворачиваться рядом с центральным зданием замка, во дворе, который назывался театральным.

Несмотря на полнейший беспорядок, избранные лица были строго разграничены.

Анжелику остановил гвардеец с алебардой, и распорядитель церемонии вежливо спросил ее титул. Когда она назвала себя, он разрешил пройти и даже проводил ее. Он провел ее вверх по лестнице прямо к балкону на втором этаже, который выходил на театральный дворик.

Двор был освещен факелами. Красные кирпичные стены замка, по которым метались мохнатые тени, напоминали жаровню. Резные балконы и карнизы с позолоченными листьями, позолота канделябров — все блестело, как многоцветная отделка на костюме пурпурного бархата.

Рога протрубили большой сбор.

Король вместе с королевой вышел на балкон. Его окружали принцы, принцессы и наиболее знатные из дворян.

Из глубины ночи послышался лай собак, приближавшихся к холму. Двое охотников отделились от тени железных ворот двора и вошли в ярко освещенный круг. Они несли какую-то бесформенную массу, с которой капала кровь. Это была добыча, составленная из внутренностей убитых оленей, завернутых в свежесодранную шкуру одного из них.

За этими двумя людьми появились другие в красных ливреях, охранявшие этот тюк от алчных собак, которых они разгоняли длинными хлыстами.

Филипп дю Плесси спустился по лестнице, чтобы встретить их. В его руке был жезл с копытом оленя. У него было время, чтобы переодеться в свежий охотничий костюм тоже красного цвета, но отделанный золотыми пуговицами. На ногах у него были желтые сапоги со шпорами из позолоченного серебра.

— Ноги у него как у короля, — заметил кто-то, стоящий рядом с Анжеликой.

— Но ходит он с меньшей грацией. Филипп дю Плесси всегда ходит широкими шагами, как будто рвется в бой.

— Не забывайте, он ведь еще и маршал.

Король жезлом подал сигнал.

Филипп передал свой знак отличия пажу, стоявшему за ним. Затем подошел к лакеям и взял их ношу в свои руки. Отделка его костюма тут же испачкалась кровью. С полным пренебрежением к случившемуся он понес добычу к центру двора и положил ее прямо перед сворой собак, лай которых стал похож на вой нечистой силы. Доезжачие отгоняли их плетьми, непривычно крича на них.

Наконец по сигналу короля собак отпустили. Они кинулись на тюк, раскрыв пасти. Их острые зубы блестели при свете факелов.

Филипп стоял совсем рядом с этой хищной сворой, вооруженный лишь хлыстом. Время от времени он вмешивался в их ссоры, когда, казалось, собаки были готовы разорвать друг друга.

Вскоре собак развели, все еще воющих, но уже покорных.

Безрассудная смелость главного ловчего, стоявшего рядом в прекрасном, но испачканном кровью костюме, с гордо поднятой светлой головой резко контрастировала с этой картиной дикого варварства.

Охваченная одновременно отвращением и страстным возбуждением, Анжелика не могла отвести глаз от этого зрелища. И все, подобно ей, были загипнотизированы разыгравшимся спектаклем.

— Черт побери, — пробормотал мужской гортанный голос возле Анжелики. — Глядя на него, не подумаешь, что у него хватит сил расколоть миндаль и оборвать лепестки у маргаритки. Могу только сказать, что ни разу в жизни не видел охотника, который посмел бы стоять так близко к трофею, не боясь быть разорванным…

На мостовой театрального дворика были разбросаны кучки обглоданных костей. Последний доезжачий подцепил на вилы остатки требухи и позвал собак за собой.

Рога протрубили конец охоты. Люди стали уходить с балкона.

У входа в ярко освещенные комнаты неудержимый де Лозен выступал в роли зазывалы на карнавале:

— Развлекайтесь, мадам и месье! Вы присутствуете на потрясающем спектакле, который когда-либо кто-нибудь видел: месье дю Плесси в роли укротителя хищников! Вы дрожите, сударыня? Уж не чувствуете ли вы себя волчицей, которую укрощает такая властная рука? И вот уже хищник покорен! Боги довольны Ничего не осталось от оленя, который еще сегодня утром так радостно мчался в глубине леса. Проходите, мадам и месье! Будем танцевать!

На самом деле еще никто не танцевал, ибо королевский оркестр, состоящий из двадцати четырех скрипок, еще не прибыл из Сен-Жермена, а ярко одетые музыканты с напыщенным видом кружились по большой зале первого этажа и дули в трубы. Эти военные фанфары должны были возбуждать аппетит.

Лакеи стали подносить из кухни серебряные подносы с цветами, лакомствами и фруктами. Четыре огромных стола были уставлены золотыми и серебряными тарелками, наполненными такими деликатесами, как заливные куропатки, фазаны, овощи и фрукты, голубиные паштеты.

Анжелика лакомилась отварным перепелом и салатом, который принес ей маркиз де Лавальер.

Когда все насытились и первые восторги улеглись, мысли ее обратились к мадам де Паражон, одиноко сидевшей в ночной мгле. Она могла бы что-нибудь сделать для подруги.

Спрятав под складками одеяния пирог с миндалем и две груши, она выскользнула из залы. Едва она вышла наружу, как ее окликнул Флико, державший ее шляпу и плащ, забытые в карете Фелониды.

— Ты уже здесь? Ну что, починили экипаж?

— Если бы! Когда стемнело, мы с кучером вышли на дорогу и забрались в винную повозку, направляющуюся в Версаль.

— Ты видел мадам де Паражон?

— Она там, — он махнул в направлении нижнего двора, где мелькали фонари.

— Она разговаривает с какой-то знакомой девушкой из Парижа. Я слышал, что она собирается вернуться в наемном экипаже.

— Вот и хорошо! Бедная Фелонида! Наверное, я должна купить ей новый экипаж.

Убедив себя в этом, она позволила Флико провести себя мимо бесчисленных повозок и экипажей к тому месту, где он видел мадам де Паражон.

Когда Анжелика увидела ее, то сразу узнала «знакомую девушку из Парижа», это была мадам Скаррон, обнищавшая, но державшая себя с большим достоинством, вдова, которая часто появлялась при дворе как просительница, в надежде получить какую-нибудь небольшую, но выгодную должность, чтобы избавиться от нищеты.

Они обе уже садились в наемную карету, которая была переполнена второразрядной публикой, в большинстве своем такими же просителями. Они уезжали так же, как и прибыли сюда. Король объявил, что сегодня не будет выслушивать жалобы, что это он будет делать только завтра после мессы.

Некоторые просители все же остались, устроившись на ночлег по углам двора или на конюшне в соседней деревушке. Остальные возвращались в Париж, где должны были встать спозаранку, чтобы успеть на почтовую карету, идущую в Буа де Булонь, а затем проехать весь лес, чтобы появиться в прихожей короля, стараясь вручить просьбу прямо ему в руки.

Экипаж тронулся раньше, чем Анжелика успела добраться до него или хотя бы привлечь внимание подруг. Те были слишком возбуждены тем, что провели день при дворе, где они знали всех, а их не знал никто.

Анжелика накинула плащ на плечи и отдала принесенный пирог и груши молодому слуге. Когда она возвращалась в зал, то не могла выбросить из головы мысль о Филиппе. Ведь в любую минуту они могли встретиться лицом к лицу. Она не могла решить, как вести себя. Рассердиться? Казаться безразличной или…

У самого входа она остановилась, отыскивая его глазами, но его нигде не было видно. Увидев стол, за которым сидела мадам де Монтеспан, Анжелика направилась к ней. Мадам де Монтеспан собралась уезжать, Анжелика извинилась. Она уже не посмела приблизиться к какому-нибудь другому столу, боясь быть прогнанной вновь, и решила уйти, чтобы отыскать свою комнату.

Одетые в голубое, квартирмейстеры, в обязанности которых входило распределение жилья, заканчивали подписывать таблички с именами владельцев комнат. Гости следовали за ними по пятам, сопровождая эту процедуру возгласами восхищения или разочарования.

Флико окликнул Анжелику:

— Мадам, сюда, — и с возмущением добавил:

— Это совсем не похоже на вашу собственную спальню. И как только люди могут жить в этом королевском дворце?

Появилась Жавотта с пылающими щеками. Она казалась расстроенной.

— Я положила все, что вам нужно, мадам. Кажется, ничего не забыла.

Пройдя чуть дальше, Анжелика обнаружила, кто был причиной беспокойства Жавотты. Им оказался Ла-Виолетт, слуга ее мужа.

Открыв рот, он уставился на Анжелику так, как будто увидел привидение. Неужели это та женщина, которую он два десятка часов назад доставил в монастырь, завернутую в одеяло?

— Да, это я, негодяй! — крикнула она ему в лицо.

Гнев ее возрастал.

— Прочь отсюда, подлец! Убийца! Ты понимаешь, что чуть было не задушил жену своего хозяина?!

— Ма… ма… мадам… маркиза, — заикался Ла-Виолетт, переходя на крестьянский выговор. — Это не моя вина. Месье маркиз… он…

— Вон отсюда!

И, размахивая кулаками, она обрушила на него поток оскорблений, почерпнутых из простонародного запаса ее детства. Это было чересчур для слуги, и он поспешил убраться раньше, чем она набросится на него. Вобрав голову в плечи, он ринулся мимо нее к двери. И тут же столкнулся с маркизом.

— Что здесь происходит?

Анжелика посмотрела ему прямо в глаза.

— А, Филипп, добрый вечер! — ядовито сказала она.

Он посмотрел на нее взглядом слепого. Внезапно черты его лица исказились, глаза широко раскрылись в изумлении, которое сменилось выражением страха и, наконец, полного отчаяния.

Анжелика не удержалась от искушения обернуться, как будто некий демон подглядывал за ней. Но она увидела лишь качнувшуюся половинку двери, на которой один из квартирмейстеров мелом написал имя маркиза.

— Так это я вам обязан! — взорвался он, стукнув кулаком по двери. — Это публичное оскорбление! Немилость короля! Позор!

— Как это? — удивилась Анжелика. «Он, должно быть, помешался», — подумала она.

— Разве вы не видите, что написано на дверях?!

— Вижу… ваше имя.

— Да, мое имя, — он ухмыльнулся.

— И в этом все дело? А вы хотите, чтобы здесь появилось другое имя?

— Дело в том, что в течение ряда лет во всех замках, куда я следовал за королем, я видел эту надпись, которую из-за вашей глупости и вашего идиотизма нанесли сюда и которую я хотел бы видеть немедленно стертой. Вот она: «Оставлена для…»

— Ну и что в этом такого?

— Оставлено для… маркиза дю Плесси де Бельер, — процедил он сквозь зубы, побелев от гнева. — Эта фраза означает особое расположение короля. Этим самым его величество оказывает вам свое расположение. Это все равно, как если бы он сам стоял на пороге и приветствовал вас.

Жест, с которым он обвел глазами маленькую, узенькую комнатенку, вернул Анжелике чувство юмора.

— Мне кажется, что вас чересчур взбудоражила эта надпись? — сказала она, едва сдерживаясь от смеха. — А вы не думаете, что кто-то из квартирмейстеров ошибся, просто ошибся? Его величество всегда был высокого мнения о вас. Разве не вам оказали честь принести королю светильник сегодня ночью?

— Нет, не мне. И это тоже доказательство того, что король выражает неудовольствие.

Его повышенный тон привлек внимание соседей по коридору.

— Ваша жена права, маркиз, — вмешался герцог де Грамон. — Зря вы настроены так пессимистично. Его величество просто не взял на себя труд объяснить вам, что если он и просил передать честь принести ему ночник, то это лишь потому, что он хотел сделать кое-что и для герцога Будильона.

— Но это… «Оставлено для…»? — завопил Филипп, снова пнув дверь. — Эта сука виновата в том, что я впал в немилость.

— А при чем тут я? — крикнула Анжелика тоже во власти гнева.

— Вы вызвали неудовольствие короля, отказавшись явиться по его приглашению. И ваш сегодняшний приезд…

У Анжелики слова застряли в горле.

— Как вы смеете осуждать меня за это, когда вы сами… вы… Все мои экипажи… Все мои лошади…

— Довольно! — резко произнес Филипп, подняв руку.

У Анжелики дико болела голова. Пламя свечей бешено металось по темным стенам. Она приложила руку к щеке.

— Хватит, маркиз, хватит, — снова вмешался герцог де Грамон. — Не будьте жестоким.

Никогда еще Анжелике не приходилось терпеть такое унижение. Оказаться вовлеченной в домашнюю склоку прямо на глазах слуг и придворных! Она просто сгорала от стыда. Она окликнула Жавотту и Флико, которые вылетели из комнаты пораженные. Она с ее нижним бельем, а он с ее плащом.

— Так, — сказал Филипп, — можете отправляться в постель, с кем хотите и когда хотите.

— Маркиз! Не будьте так грубы! — еще раз вмешался герцог де Грамон.

— Боже мой, даже дровосек может распоряжаться в собственном доме, — ответил взбешенный Филипп, захлопнув дверь перед зрителями.

Анжелика прошла сквозь их строй и удалилась, преследуемая их ироническими усмешками.

Чья-то рука высунулась из-за двери и потащила ее за собой.

— Мадам, — сказал маркиз де Лавальер, — во всем Версале не найдется женщины, которая не позавидовала бы вам, имея такое разрешение мужа, какое получили вы. Поймайте его на слове и воспользуйтесь моим гостеприимством.

Анжелика рванулась прочь, бросив в раздражении:

— Пустите, месье!..

Ей хотелось убраться отсюда поскорее.

Спускаясь по мраморной лестнице, она почувствовала слезы на глазах.

«Глупец… Ничтожество в образе дворянина…»

И тем не менее, она понимала, что он был опасный глупец и, надо признать, что она сама выковала цепи, связывающие их. Она сама предоставила ему права, которыми располагает муж по отношению к жене. Решившись на месть, он не сменит ее на милость. Она могла представить себе то невыразимое удовлетворение, которое он доставит себе, придумав способ, которым сможет унизить ее и превратить в покорную рабыню.

Она видела только одно слабое место в его броне — его преданность королю, которого он не то чтобы любил или боялся, а был непоколебимо и прямодушно предан своему господину. И она смогла бы сыграть на этих чувствах. Если бы только ей удалось сделать короля своим союзником, получить у него постоянную должность при дворе… Тогда, мало-помалу, Филипп встал бы перед дилеммой: или впасть в немилость короля, или прекратить провоцировать. Но какую бы радость она извлекла из этого?

Единственная радость, о которой она когда-то мечтала, — это радость первой брачной ночи в тишине Нельского леса, под белыми башенками замка. Какое горькое разочарование! Какая жалкая память! Эта несбыточная мечта обратилась в прах.

Она почувствовала неуверенность в своей красоте и чарах. Не быть любимой

— для женщины это чувство крайней неудовлетворенности. Она сознавала свою слабость — любить его и в то же время страстно желать причинить ему боль. В своей настойчивости она уже ставила его перед дилеммой: жениться на ней или навлечь гнев короля на семью дю Плесси. Он выбрал женитьбу, но не мог простить ей этого. По ее вине тот источник, из которого они оба могли бы утолять жажду, оказался замутненным. И руки, которые могли бы ласкать его, теперь повергали его в страх.

Анжелика рассматривала свои руки с чувством печали и сожаления.

— Что за темный уголок вы выбрали, моя прелесть, — раздался рядом с ней голос маркиза де Лозена.

Он склонился над ней.

— Где король ваших жертв? О, как холодны ваши лапки! Что вы делаете тут, на этой гладкой лестнице?

— Не знаю.

— Вы покинуты? С такими прелестными глазами? Какое преступление! Пойдемте со мной!

К ним присоединились еще несколько женщин, среди которых была мадам де Монтеспан.

— Месье де Лозен, мы всюду вас ищем. Пожалейте нас!

— Ах! Вам так легко разжалобить меня. Чем могу быть полезен?

— Возьмите нас с собой в отель. Король ведь разрешил вам построить собственный дом в этом замке. Здесь нам не разрешают даже ступать по плиткам, которыми вымощена передняя королевы.

— А разве вы не принадлежите к свите королевы, как мадам де Рур или мадам де Ариньи?

— Да, но наши помещения испорчены художниками. Там везде Юпитеры и Меркурии. Боги преследуют нас.

— Поздравляю вас, я беру вас к себе в отель.

Они вошли в густой туман, пропитанный запахом леса. Лозен позвал лакея и повел женщин вниз по холму.

— Вот мы и пришли, — сказал он, остановившись перед кучей белых камней.

— Что это такое?

— Мой отель. Вы совершенно правы в том, что король разрешил мне построить отель, но еще не заложены даже первые кирпичи.

— Вы не слишком остроумны, — прошептала Атенаис де Монтеспан, клокоча от ярости.

Анжелика подумала, что де Монтеспан осталась на ночь во дворце.

— Осторожно, не оступитесь, — предупредил ее де Лозен. — Здесь накопано много ям.

Мадам де Монтеспан пошла прочь, но, несколько раз споткнувшись, оступилась и вывихнула лодыжку. Она тут же разразилась бранью и всю дорогу обратно через плечо честила маркиза, который сопровождал их.

Лозен рассмеялся еще раз, когда маркиз де Лавальер, проходивший мимо, крикнул ему, что он опоздает к «ночной рубашке». Король направился в спальню, и дворяне должны были присутствовать при том, как слуга передает ночную рубашку главному камердинеру, а тот понесет ее его величеству.

Маркиз де Лозен все же невежливо покинул дам, но прежде снова предложил им свое гостеприимство, но уже в своей спальной комнате, которая, по его словам, была «совсем недалеко отсюда».

Четыре молодые женщины в сопровождении Жавотты вернулись в переполненную танцевальную залу, где, по словам де Монтеспан, «пол трещал под их весом». После долгих поисков они нашли маленькую низенькую дверь с надписью «Оставлено для маркиза де Лозена».

— Счастливый Пегилен, — вздохнула де Монтеспан. — Не беда, что он величайший шут, зато у короля ходит в любимчиках. Но если отбросить это, то он самая посредственная личность.

— Но зато другие его качества компенсируют это, — сказала мадам де Рур. — Он очень остроумен, и в нем есть нечто такое, что заставляет женщин, которые хоть раз с ним были, предпочитать его другим мужчинам.

Таково же было мнение юной мадам де Рокелер, которую они нашли в спальне почти раздетую. Ее служанка только что помогла ей надеть ночную рубашку. После минутного замешательства она нашла в себе силы сказать, что если месье де Лозен пригласил сюда своих друзей, то она должна хорошо их встретить.

Мадам де Рур была в восхищении. Она уже давно подозревала, что де Рокелер была любовницей Пегилена, а теперь представился случай самой удостовериться в этом.

Комната была лишь немного шире окна, которое выходило в лес. Кровать с занавесями, только что приготовленная слугами, занимала комнату почти целиком. Когда они вошли в помещение, свободного места почти не осталось.

В камине весело потрескивал огонь, и в комнате было тепло.

— Ax, — сказала де Монтеспан, снимая грязные туфли, — давайте избавляться от последствий этой проклятой шутки Пегилена.

Она стащила испачканные грязью чулки, и ее подруги последовали ее примеру. Все четверо сели прямо на пол и вытянули ноги к камину.

Вернулся де Лозен в сопровождении друга. Де Лозев и мадам де Рокелер отправились в кровать. Занавески задернулись, и никто больше не обращал на них внимания.

Мысли Анжелики вновь вернулись к Филиппу. Как ей избежать его мести и спасти свое будущее, которого она так добивается?

Уже день прошел со времени гнусной выходки Филиппа, которую он начал с того, что забрал у нее все экипажи, а затем заключил ее в монастырь! А если его бесчеловечность дойдет до издевательства над Флоримоном и Кантором, то сможет ли она защитить их? По счастью, сейчас мальчики были в безопасности в Монтелу, где росли крепкими и здоровыми…

Огонь разгорался.

Анжелика попросила Жавотту передать ей пару каминных задвижек из искусно разукрашенного перламутра. Одну из них она сразу предложила мадам де Монтеспан, которая с восхищением рассматривала ее дорожную сумку из красной кожи, отделанную белой каймой и оправленную в золото. Внутри, в разных отделениях, лежали ночник из слоновой кости, сумочка из черного бархата с десятью восковыми свечами, два маленьких зеркальца и одно большое, овальное, украшенное жемчугом, золотой ящичек с тремя гребнями и еще один для щеточек. Эти последние были подлинными произведениями искусства, они были сделаны из черепахового панциря.

— Они сделаны из панциря черепах, обитающих в тропических морях, — сказала Анжелика. — Терпеть не могу роговых.

— Да, — завистливо вздохнула мадам де Монтеспан, — чего только я не дала бы за эти прелестные вещички. И у меня могли бы быть такие, если бы я не заложила свои драгоценности в уплату карточных долгов. Но не сделай я этого, я не посмела бы сегодня появиться в Версале.

— А разве вы не были назначены фрейлиной королевы? Это должно было давать вам дополнительные доходы.

— Фу, какие мелочи! Одна моя одежда стоит в два раза дороже. Я потратила две тысячи ливров на костюм для балета «Орфей», который был поставлен в Сен-Жермене. Я была нимфой весны. Король, конечно, был Орфеем. Он открывал танцы в паре со мной.

— Все говорили о том внимании, которое вам оказывал король, — заметила Анжелика.

Неприязнь де Монтеспан начала понемногу исчезать. Она завидовала обаянию Анжелики, хотя и ее красота выглядела впечатляюще. Обе они происходили из хороших семей Пуату. И вместе с тем Атенаис де Монтеспан считала, что Анжелика стоит ниже ее.

Анжелика, в свою очередь, чувствовала, как очарователен был разговор маркизы, о чем бы она ни говорила. Ее красноречие, в котором природа и искусство были удачно скомбинированы так, что даже циничные темы вызывали восхищение присутствующих, а это был талант, присущий всей ее родне, то, что называли «стилем Мортемаров».

Семья Мортемар де Рошешуа была выдающейся. Анжелика де Сансе, знавшая все родословные Пуату, была под впечатлением традиций, которыми славился этот дом.

Давным-давно Эдуард Английский был женат на одной из дочерей Мортемар. А у нынешнего герцога де Вивонна король и королева-мать были крестными.

В глубоких голубых глазах мадам де Монтеспан отражался гордый и напыщенный девиз ее семьи:

«Прежде чем из моря вышла земля, появился род Рошешуа!»

Но никакие заслуги не избавили мадам де Монтеспан от появления в Париже бедной как церковная мышь, в одном лишь старом экипаже. И до самого замужества ей приходилось пребывать в жестоких тисках бедности. Более гордая и чувствительная, чем это можно было себе представить, Атенаис часто искала утешения в слезах.

Лучше, чем кому бы то ни было, Анжелике были известны все проблемы, с которыми сталкивалась Атенаис. Не один раз с тех пор, как она познакомилась с этой семьей, ей приходилось улаживать за них дела с кредиторами и даже ссужать небольшие суммы, которые, как она знала, ей никогда не получить обратно. И никто из этого семейства даже не поблагодарил ее за это. Анжелика испытывала некоторое удовольствие от своих поступков в отношении семьи Монтеспан.

Она часто спрашивала себя, зачем она поддерживает эту невознагражденную дружбу. С одной стороны Атенаис была, несомненно, приятной личностью, а с другой — Анжелике следовало бы иметь здравый смысл и ничего больше не делать для нее. И все же кипучая энергия де Монтеспан очаровывала ее. Анжелике всегда нравились люди, которые стремились к самой вершине успеха, а Атенаис была одной из них. Ее амбиции были безграничны как море, о котором говорилось в их девизе. И лучше было быть с ней на гребне ее волны, чем становиться поперек дороги.

Со своей стороны, Анжелика считала удобным иметь такую великодушную и обеспеченную подругу, тем более что, несмотря на свою красоту, Анжелика все же не могла затмить Атенаис.

***

В ответ на упоминание своей подруги о королевской благосклонности лицо мадам де Монтеспан, которое весь вечер было хмурым, разгладилось.

— Королева беременна. И мадемуазель де Лавальер тоже понесла. Сейчас самый подходящий момент, чтобы привлечь внимание короля, — сказала Атенаис с усмешкой, в которой таился юмор и озорство. — Ах, Анжелика, о чем вы заставляете меня думать и говорить! Я бы сгорела от стыда, если бы король предложил мне стать его любовницей! Я никогда не посмела бы появиться перед королевой, а она такая хорошая женщина!

Анжелику не обманул этот протест добродетели. Некоторые черты характера Атенаис удивляли ее, причем как способность лицемерить, так и быть искренней. Или ее благочестие: будучи достаточно фривольной во всем остальном, де Монтеспан никогда не пропускала мессы или других торжественных богослужений, и королева не раз повторяла, что ей очень приятно иметь в свите такую набожную придворную даму.

— Разве вы не помните, — смеясь сказала Анжелика, — тот визит, который мы нанесли вместе с мадам Скаррон той колдунье ля Вуазин? Вы еще хотели спросить ее, полюбит ли вас король.

— Ерунда! К тому же, если бы меня определили не в свиту ее величества, я бы нашла какой-нибудь другой способ быть представленной ко двору. Мне кажется, что старуха лгала нам.

— Она сказала, что мы все трое станем любовницами короля.

— Даже Франсуаза?

— О, я забыла, судьба Франсуазы самая блистательная — она должна стать женой короля.

Они рассмеялись: Франсуаза Скаррон — королева Франции!

— Ох, какая же я несчастная, — внезапно вздохнула Атенаис. — Можете поверить, я должна каретнику тысячу восемьсот ливров за седло и уздечку, которые он сделал к сегодняшней охоте. Надеюсь, вы заметили, из какой превосходной кожи они сделаны…

— Тысяча восемьсот ливров…

— Не такой уж большой долг. Плевала я на все жалобы мужа! Я сказала ему, чтобы он подождал со своими кредиторами. Но мой невыносимый муженек заказал пару таких алмазов, что сердце у меня оборвалось, и если он не оплатит их к завтрашнему дню, ювелир не отдаст их ему. Вы когда-нибудь видели такого мужа, который вечно суется не в свои дела? Он сам не знает, как раздобыть деньги. Боже, как он играет! И совсем не слушает меня!

Анжелика, щеки которой еще горели от оскорбления Филиппа, не находила этот разговор забавным. А мадам де Монтеспан, очевидно, нравилось дразнить Анжелику.

— Выбросьте из головы мрачные мысли. Вы держите Филиппа куда более крепкими узами, чем просто супружескими.

Напоминание о Филиппе заставило Анжелику вспомнить о том, что она хотела бы занять при дворе место, подобающее маркизе дю Плесси де Бельер.

— Ах, давайте не будем говорить об этом, а то я совсем замолчу и вы сами об этом пожалеете. Если вы такая ловкая, то помогите мне найти место при дворе. Вы не знаете, есть ли свободная должность?

Атенаис возвела руки к потолку.

— Бедное дитя, вот о чем вы думаете! Свободное место ври дворе? С таким же успехом вы можете искать иголку в стоге сена. Тут все настороже: даже те, кто располагает огромными суммами для подкупа, не могут получить места.

— Но вы же смогли стать фрейлиной королевы?

— Король сам назначил меня. Я рассмешила его, когда он пришел к мадемуазель де Лавальер. Его величество посчитал, что я смогу развлекать королеву. А король очень заботится о своей жене. Вам следует найти покровителя, и нет никого лучше для этой цели, чем сам король. Подумайте сами, кто может заступиться за вас? А еще лучше подумайте, что вы можете сделать сами для себя, чтобы это дошло до его величества. Если понадобится, ваше дело рассмотрит Совет. А если вы еще сможете доставить веские доказательства в парламент, считайте, что дело сделано.

— Все это очень сложно и тяжело. А что вы подразумеваете под словами «можете сделать сами для себя»?

— Я и сама не знаю. Спросите свое воображение. Постойте, вот недавний пример: месье де Лак, мажордом маркиза де Лавальер, вошел в союз с Колленом, дворецким маркиза. Они попросили позволения собирать по два су с акра на всех свободных землях между Медоном и замком Шаньи. И это была счастливая мысль, ибо теперь, когда король выбрал это место для своего дворца, все захотят приобрести здесь земельный участок. Прошение подала мадемуазель де Лавальер, и король немедленно подписал его. А самый большой попрошайка — это маркиз, ее брат, у него просто дар клянчить. Вам надо бы с ним проконсультироваться. Он даст вам хороший совет. Я, в свою очередь, могу представить вас королеве. Вы сможете поговорить с ней и, может быть, привлечете ее внимание.

— Это очень мило с вашей стороны! — с воодушевлением сказала Анжелика. — А я обещаю вам найти что-нибудь в своих «шкатулках с драгоценностями», чтобы ублажить вашего каретника.

Маркиза де Монтеспан не скрывала радости.

— Согласна! Вы — ангел! Но вы будете сверхангелом, если добудете мне попугая! Я так мечтаю об этой птице!

Назад | Наверх | Вперед

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу