Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.

Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Глава 2

Он уехал. На смену дождливому, ветреному дню пришел вечер.

Казалось, из помещений форта ушло человеческое тепло. Оставшись одна, без любимого человека, Анжелика чувствовала, как ею мало-помалу овладевает безотчетный, леденящий душу страх.

Она с радостью задержала бы у себя Кантора, чтобы поговорить с ним допоздна — ночь не казалась бы такой долгой. Но к вечеру юноша исчез вместе с Марсиалем Берном, Алистером Мак-Грегором и еще парой-другой приятелей. У них были какие-то свои секреты.

Днем Анжелика навестила Абигель.

— Я доставляю вам много хлопот, не так ли? — спросила супруга Габриэля Берна. — Если бы не я, вы могли бы поехать вместе с господином де Пейраком…

— Если бы не вы?! О да, конечно, но вы же существуете, моя милая Абигель, — весело ответила Анжелика, — а скоро появится еще маленькое драгоценное существо, которое принесет нам много радости.

— Я немного волнуюсь, — призналась Абигель, словно исповедуясь в непростительном грехе, — боюсь, что не справлюсь с испытанием, которое мне предстоит. Первая жена Габриэля умерла при родах. Я помню, я была там и все видела. Это было ужасно, такая беспомощность! И я вижу, что чем ближе мой срок, тем сильнее Габриэля мучают воспоминания…

— Перестаньте даже думать об этом, — притворно рассердилась Анжелика.

Она села возле Абигель на край большой, грубо сколоченной кровати и принялась рассказывать обо всех известных ей благополучных исходах беременности.

— Я чувствую, как у меня здесь перекатывается что-то круглое, — Абигель положила руку на живот, в области желудка. — Это, наверное, голова ребенка? Значит, сначала появятся ножки?

— Возможно.

— Что ж, ничего страшного. В таком положении роды порой проходят легче…

Абигель совершенно успокоилась. Зато Анжелика унесла с собой все ее сомнения и страхи. Она решила посетить госпожу Каррер.

— Я по поводу Абигель, сударыня. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

Жена адвоката нахмурилась.

Жизненный опыт, бодрость этой женщины, легко управлявшейся со своими одиннадцатью детьми, сделали ее незаменимой в Голдсборо.

— Абигель не слишком молода, — озабоченно проговорила она. — Тридцать пять лет — немалый возраст для рождения первого ребенка.

— Вы правы, но Абигель мужественна и терпелива, что немаловажно при родах, которые рискуют затянуться.

— Хорошо бы знать, каково положение плода.

— Не правильное.

— Значит, если роды затянулся, ребенок умрет.

— Он не умрет, — со спокойной уверенностью сказала Анжелика. — Так я могу рассчитывать на вас?

Затем она отправилась в индейский поселок в поисках старухи-индианки, о которой говорил Жоффрей де Пейрак. Старуха сидела в своем вигваме и курила трубку. В обмен на водку, хлеб из белой пшеничной муки и красное покрывало она согласилась в случае необходимости помочь советами или снадобьями. Она знала свое дело и владела секретами многих лекарств, состав которых был неведом Анжелике. К примеру, настоя из корней, облегчающего боль, но не прерывающего схваток, или обезболивающей мази, к которой прибегали в конце родов — при извлечении ребенка из чрева. В прошлом году действие этой мази испытала на себе Женни Маниго, когда она произвела на свет маленького Шарля-Анри.

Бедная Женни Маниго! Бедная француженка из Ла-Рошели! Бескрайняя, дикая Америка похитила и поглотила ее навсегда в своих дремучих лесах. Возвращаясь в поселок под мелким холодным дождем, Анжелика не могла унять дрожь. Голдсборо, с трех сторон окруженный темным лесом, а с четвертой — зажатый океаном, казался ей крохотной песчинкой, затерянной меж двух беспощадных, грозных стихий: леса и океана.

У берега не стояли корабли, отбыли многочисленные гости, которые приносили Анжелике так много хлопот все последние дни: жители Акадии, индейцы, королевские невесты и их «благодетельница», шумный маркиз Виль д'Авре со свитой священнослужителей… Серые сумерки спускались на соломенные крыши домов, скрадывая цвета и как бы подчеркивая беззащитность сгрудившихся на побережье хижин. Казалось, еще немного, и царственная, величественная стихия сметет и поглотит их.

Но из ощущения безнадежности рождалось противоположное чувство: в этих бедных хижинах жили люди, чьи отважные сердца были столь же горячи, как и огонь в их очагах.

Чуть дальше, в лагере Шамплен поселились уцелевшие англичане, не терявшие надежду заново отстроить то, что разрушили индейцы. Под защитой великодушных французов они терпеливо ждали конца своих мучений, молились, пели псалмы и нисколько не тревожились из-за близкого соседства со своим самым страшным врагом — иезуитом.

Поселок Голдсборо служил пристанищем всем изгнанным и преследуемым. Вспомнив о юном протестанте Марсиале Берне, который принес усталому иезуиту ведро с родниковой водой, Анжелика с надеждой подумала, что в этом уголке земли возможны благотворные перемены.

Ей захотелось заглянуть к Колену, чтобы узнать, как его солдаты, недавно оказавшиеся в Голдсборо, переносят разочарование из-за отъезда королевских невест.

Но прогулка под дождем, промокшие ноги заставили Анжелику отказаться от своего намерения. Она зашла в портовый трактир, который после оживления, царившего в нем последние дни, показался ей пустым, и, не найдя там Кантора и выпив чашку рыбного бульона, вернулась домой.

Она ощущала постоянную неясную тревогу.

Его не было. Он уехал. И только котенок, как маленький шаловливый домовой, радуясь жизни, оживлял полутемную комнату своими веселыми играми и беготней. Иногда он, как подобает солидной кошке, садился и, наклонив голову, внимательно смотрел на Анжелику, словно спрашивая:

— Ну что? Как дела?

И с удвоенной энергией вновь принимался за игру.

Анжелика была рада, что котенок здесь. Предстоящая ночь и все последующие дни уже заранее казались ей нескончаемыми. Этим вечером воздух в спальне был довольно влажный. Она хотела зажечь огонь в камине, но не нашла сухих поленьев. Шум дождя, завывание ветра и рокот волн с особой силой были слышны в помещениях форта, построенного на некотором возвышении.

Внезапно к десяти часам вечера наступила тишина.

Подойдя к окну, чтобы закрыть ставень, Анжелика увидела, что дождь и ветер прекратились, волны улеглись. Надвигался густой туман. Было видно, как он стелется над водой, поднимается в ночи высокой белой стеной, клубится над берегом, скрывая далекие огоньки, подбирается к форту. Все поглотила белая дымка, несущая запах моря и сырой земли. Ни одного проблеска вокруг — только влажное, бледное марево.

Анжелика набралась решимости и закрыла ставень. Жоффрей! Где он? Он хорошо знал море, но туман всегда таил в себе опасность для мореплавателей.

Перед тем как лечь в постель, Анжелика задумчиво прошлась по комнате. Она вовсе не хотела спать, хотя чувствовала, что ей необходимо отдохнуть. Однако как раз сегодня ей показалось важным навести порядок в спальне, осмотреть все ее уголки, расставить все по местам. Было похоже, что ее побуждало к этому чувство самосохранения, словно ей было спокойнее находиться в прибранной комнате. Обычно Анжелика не придавала большого значения порядку в доме, ее устраивало вольное расположение, даже нагромождение вещей: так ей казалось, что они дышат, живут вместе с хозяевами, словно одушевленные существа. Кроме того, она любила, чтобы все было у нее под рукой. Но сегодняшний вечер был особенным, нужно было все перебрать и разложить на свои места. Анжелика сложила одежду, тщательно упаковала ее в сундук, пересмотрела все свои склянки и пакетики с настоями и травами, которые в некотором беспорядке стояли на столике, выбросила все ненужное, отобрала все, что могло ей понадобиться для Абигель. С внутренним удовлетворением она разместила все лекарства в большом, удобном деревянном ларце с изображениями святых Косьмы и Дамиана на внутренней стороне крышки. Анжелике снова вспомнилось трогательное внимание к ней Жоффрея в момент расставания, но вместе с тем в ней росло ощущение странной неуверенности и тревоги. К чему эти страхи? — в который раз повторяла она себе. Он и раньше пускался в опасные предприятия и всегда доводил их до благополучного конца. Какие новые превратности может уготовить судьба ему, пережившему в своей жизни так много испытаний, видевшему людские подлость и коварство!

И снова он должен рисковать собой во имя мира и спокойствия, столь необходимых жителям Голдсборо, чтобы пережить тяготы новой зимы, которые чреваты не меньшими потерями, чем нашествия индейцев и канадских пиратов. Анжелика верила, что Жоффрей де Пейрак скоро вернется с победой.

Если все завершится удачно, они с Жоффреем смогут возвратиться в Вапассу. Там будет больше трудностей, чем здесь, на побережье, но сколь сладостно желание вновь очутиться в родном доме, где она чувствовала бы себя в безопасности вдвоем с любимым человеком, где могла бы пройти их жизнь, наполненная трудом, простыми житейскими радостями, совместными планами, дружбой и взаимопониманием с соратниками. Это были их настоящие товарищи, рожденные в разных уголках земли, но объединенные ныне общим желанием обжить здешний дикий край не только для себя, но и для грядущих поколений.

Анжелика не сомневалась, что в их отсутствие, которое, впрочем, не должно затянуться, дела в Вапассу идут успешно. На Антина и Рица можно было положиться. Не беспокоили ее и взаимоотношения старожилов и вновь прибывших людей Пейрака: напряженная работа просто не оставляла времени для выяснения отношений. Граф оставил в Вапассу проект расширения форта и его укреплений, и теперь завербованные им солдаты работали лесорубами и строителями. Остальные без устали трудились на рудниках: добывали золото и серебро, — прокладывали новые штольни, сооружали драги. Одновременно все занимались земледелием, охотой, рыболовством. Дети во всем помогали взрослым. Анжелика представила, как Онорина собирает ягоды и орехи в компании медвежонка Ланселота.

Приводя в порядок содержимое своей большой кожаной сумки, с которой она почти не расставалась, Анжелика наткнулась на ожерелье вампум, подарок Уттаке, великого вождя Союза пяти племен ирокезов. Она помедлила, разглядывая изображения, сложенные из фиолетовых и белых жемчужин. Ожерелье также было залогом мира и покоя в Вапассу. Теперь его жителям не страшны были набеги ирокезов. А от чересчур смелых разбойников-канадцев надежной защитой послужит стена из кедровых бревен с угловыми башенками и небольшой, но хорошо вооруженный отряд. Как славно было помечтать о жарком огне камина, горящего там долгими зимними вечерами. Несмотря на тяжкие лишения, пережитые минувшей зимой, Анжелика вспоминала о том времени с умилением.

«Мы были счастливы, несмотря ни на что, — сказала она себе. — Священная долина Серебряного озера надежно укрывала нас от врагов. Казалось, даже демоны были не властны над ее обитателями».

Мысль о демонах снова пробудила в Анжелике уснувшую было тревогу. Сегодня любой пустяк приводил ее в подавленное состояние. Быть может, виной тому был вязкий, тягучий, всепроникающий ночной туман…

— Найдет ли он «их»? Какие новые козни строят «они» своим жертвам?

Анжелика унеслась мыслями в темное, неспокойное море, где в поисках таинственных врагов-невидимок плыли корабли Жоффрея де Пейрака. Ей вдруг стало трудно дышать…

Анжелика сделала над собой усилие и пыталась отогнать мрачные мысли. Однако перед тем, как лечь спать, она зарядила один из своих пистолетов и положила его под подушку.

Непривычная тишина вокруг рождала у Анжелики чувство полного одиночества, будто все покинули форт и забыли о ее существовании.

Ощущение было столь сильным, что она не удержалась и открыла дверь, ведущую на лестницу. Стали слышны голоса часовых, которые пировали в большом зале вместе с солдатами Колена и индейцами. Она немного успокоилась и решилась лечь в постель, но все же продолжала пребывать в состоянии какого-то напряженного ожидания.

Вскоре Анжелика забылась беспокойным сном, полным неясных видений и фантастических картин. Временами сквозь зыбкую дымку проступали призрачные очертания Французского залива, или Прекрасная Марселина и ее двенадцать отпрысков кружились в бешеной пляске среди диковинных морских раковин, или морское чудище тяжело ворочалось в бухте Парсборо, поднимая вокруг огромные волны, а гигантское божество мик-маков Глооскап поднималось из пучины вод до самых небес, и среди свинцовых туч вырисовывался его бледный дьявольский лик-маска с мерцающими агатовыми глазами.

Проснулась Анжелика с ощущением ужаса, словно эти монстры окружали ее постель, притаились в густой темноте, подстерегали ее по углам.

Ничего не было видно. Стояла глубокая ночь, но чувствовалось, что «они» где-то рядом. Тишина была какая-то неестественная, словно туман плотным кольцом окружил и сжал деревянные стены форта, отрезал его от мира, лишил всякой помощи извне.

Мучительно тянулись минуты, сопровождаемые лихорадочным биением сердца, и Анжелика напрасно пыталась угадать в царстве тишины и мрака хоть малейшие признаки присутствия в ее комнате реальных или — что еще страшнее

— нематериальных существ.

Наконец, она осознала, что ее разбудил странный, едва слышный шорох, раздававшийся совсем рядом, словно кто-то провел ногтями по столу, а затем резко выдохнул воздух. Звуки то стихали, то снова возобновлялись. Невозможно было представить, от кого они исходили, во всяком случае, они слышались совсем близко от кровати. Вдруг Анжелику осенило: это зверь!

Охваченная паническим страхом, она хотела выскочить из постели и броситься прочь, но внезапно поняла: зверь? Ну да, конечно, это же котенок! Наверное, он устроится на ночь где-нибудь около нее. Но что за странные звуки он издает? Может быть, он задыхается, или заболел, и у него началась рвота? Анжелика вгляделась в темноту и увидела смутные очертания маленького существа: котенок стоял, выгнув спину дугой, шерсть на нем поднялась дыбом. А звук? Ну, конечно! Подчиняясь инстинкту, унаследованному от многих поколений своих диких предков, в минуту опасности котенок начинал шипеть и фыркать. Теперь кое-что прояснилось.

Котенок различал в темноте нечто невидимое для человеческого глаза и та; им способом выражал свой испуг и отчаянный ужас. Анжелика вдруг почувствовала, что у нее от страха тоже зашевелились волосы.

В течение долгих, нескончаемых минут она ощущала себя неспособной двигаться, парализованной, прикованной к постели. Во мраке ночи таилось что-то чудовищное, необъяснимое, скрытое от ее взора и различимое лишь для кошачьих глаз.

Наконец, она заставила себя протянуть руку и нащупать под подушкой пистолет. Ощущение в ладони его гладкой деревянной рукоятки подействовало на нее успокаивающе. Она сделала глубокий вдох, постаралась собраться с мыслями.

Нужно зажечь свет. Анжелика протянула руку к ночному столику у своего изголовья, наткнулась на теплое тельце котенка — шерсть у него и вправду стояла дыбом, словно колючки у ежа. Когда она дотронулась до его спины, в разные стороны брызнули мелкие искры, котенок пронзительно мяукнул и спрыгнул на пол. Наверное, он забился под шкаф и теперь сидел там, свернувшись в комочек и дрожа от страха. Анжелика наощупь поискала огниво и свечу. Безуспешно. Сердце готово было выскочить из ее груди. В комнате кто-то был, это очевидно, но кто? Неловким движением она смахнула на пол какой-то предмет, мысленно отругала себя.

«Будь то сам Дьявол, я должна его увидеть», — стуча зубами, сказала она себе.

Анжелика чувствовала, как некая волна надвигается на нее, смутно напоминая что-то знакомое. Она должна была кого-то о чем-то спросить.., но забыла, и нить была потеряна.

Дрожащей рукой Анжелика пыталась высечь огнивом искру. Скорее, скорее, пока волна не накрыла ее целиком. Наконец, сверкнула искра, трут, увы, не загорался, но в мгновенном проблеске света Анжелика увидела, что в спальне она не одна.

Кто-то стоял в глубине комнаты, в углу, слева от двери. Анжелика успела увидеть очертания неподвижной человеческой фигуры, будто закутанной в черную траурную накидку.

Откуда вдруг подступила тошнота? Откуда взялся этот невыносимый запах? В нем была разгадка, в нем таилась опасность!

Анжелика собрала всю свою волю, стараясь не обращать внимания на холодный пот, который струился по ее спине. Когда наконец трут воспламенился, она старательно, не глядя по сторонам, подожгла фитиль, подождала, пока свеча разгорится и рассеет мрак, осветив все уголки комнаты.

Подняв свечу, Анжелика направила ее в ту сторону, где ей померещился застывший человеческий силуэт. Заставляя себя успокоиться, она старалась разглядеть невидимое. Так и есть — кто-то стоял у стены, будто призрак, с головы до ног закутанный в черную мантию с капюшоном, который полностью скрывал склоненное лицо. Он был подобен статуям скорбящих монахинь, что стоят в королевских усыпальницах.

У Анжелики мелькнула мысль, что это обман зрения, не что иное, как повешенное ею платье, игра воспаленного воображения, Но в этот момент призрак шевельнулся и сделал шаг вперед.

Сердце Анжелики сжалось, но рука со свечой не дрогнула.

— Кто здесь? — спросила она как можно тверже.

Ни звука в ответ… Внезапно Анжеликой овладел гнев. Она поставила свечу на столик, отбросив одеяло, села на край кровати, поискала ногой и надела свои расшитые кожаные туфли без задников и встала, не сводя глаз с немой фигуры.

На миг остановившись, она снова взяла в руку свечу и направилась к черному призраку.

Ее настиг резкий, дурманящий аромат, в тут, внезапно узнав этот запах, она испытала такой панический ужас, что чуть не лишилась чувств.

Амбруазина!

Одновременно мысли Анжелики пришли в порядок, неизвестность отступила: «Если это действительно она, чего мне бояться?» Она шла теперь гораздо решительнее. Аромат, разлитый в комнате, отчетливо напоминал о той, которая несколько дней была гостьей этого форта

— птице в ярком оперении, женщине несравненной красоты, печальной, набожной, мудрой и наивной, ребячливой и серьезной… Таинственной и загадочной «благодетельнице».

Анжелика почти не сомневалась, что это она, поэтому совсем не удивилась, когда отбросив ее капюшон, увидела горящие темные глаза на белом, как мел, лице герцогини.

— Амбруазина, — вернув себе хладнокровие, сказала Анжелика. — Амбруазина, что вы здесь делаете?

Губы герцогини де Модрибур задрожали, но она не издала ни единого звука.

Словно теряя последние силы, она упала на колени, обвила руками стан Анжелики и прижалась лбом к ее груди.

— Я не могла, — наконец с отчаянием прошептала она. — Я не могла…

— Чего вы не могли?

— Уехать из этих мест… Уехать от вас… По мере того, как берег исчезал вдали, росла моя боль. Мне казалось, что, стремясь куда-то далеко к праведной жизни, на самом деле я навсегда лишаюсь последнего желанного приюта на земле… Что именно здесь, да здесь я должна жить… Я не могла.

Тело ее сотрясалось от сдерживаемых рыданий. Через тонкую батистовую сорочку Анжелика чувствовала, что руки герцогини оплели ее, будто гибкие, но прочные и цепкие лианы, что жар, которым та охвачена, проникает сквозь все покровы. В ее душе возникло чувство сострадания и нежности к этой отчаявшейся женщине.

Анжелика дотянулась до ближайшего столика, поставила на него свечу, и с немалым трудом разомкнув пальцы Амбруазины, освободилась от ее судорожных объятий.

В этот момент плотную завесу тумана прорезал звук сигнального рожка, который обычно предупреждал об опасности столкновения кораблей в густом тумане.

Этот долгий унылый сигнал, идущий издалека, со стороны Французского залива, заставил Анжелику содрогнуться и снова усомниться: неужели стоящая перед ней на коленях женщина — та самая герцогиня де Модрибур, которая совсем недавно отбыла в Порт-Руаяль. А вдруг это призрак, мираж, дурной сон наяву? Да и где граница между сном и явью?

Глаза Амбруазины де Модрибур были сказочно прекрасны, из них струился тихий свет, они звали и завораживали.

Снова раздался звук сирены, предупреждая моряков об опасности.

— Но туман! — воскликнула Анжелика. — Как вы добрались в таком тумане? Где ваши девушки? Когда вы высадились на берег?

— В этот час мои девушки, думаю, уже в Порт-Руаяле, — заговорила герцогиня. — Когда мы туда плыли, нам повстречалась рыбачья лодка. Она направлялась к Голдсборо. Я не смогла удержаться. Я велела продолжать путь без меня, а сама попросилась в лодку к рыбакам. Они высадили меня недалеко отсюда. Несмотря на туман, я легко сориентировалась, пошла по направлению к форту, где — я знала — найду вас. Часовые меня узнали.

— Они должны были меня предупредить, — растерянно проговорила Анжелика.

— Разве это важно? Я знала, где находится ваша комната, я поднялась, дверь была незаперта.

Анжелика вспомнила, что перед сном открывала дверь, чтобы услышать человеческие голоса и успокоить себя, а потом забыла задвинуть засов. Итак, именно собственный страх и небрежность — вот чему она была обязана своим ночным кошмаром. Она была вся покрыта испариной от пережитого волнения и ощущала полное бессилие, как после изнуряющей жары. В то же время ее бил озноб, и она едва сдерживалась, чтобы не застучать зубами. Хороший урок! Впредь нельзя поддаваться внезапным порывам и смутным страхам.

Анжелика с радостью устроила бы Амбруазине хорошенькую встряску, чтобы отучить ее впредь проникать в комнату спящего человека и являться ему в виде призрака. Но она прекрасно понимала, что герцогиня де Модрибур была сейчас не совсем вменяема. Казалось, что она в состоянии некоей прострации, движимая бессознательным, отчаянным чувством, проделала весь обратный путь к Голдсборо по морю, а затем шла пешком сквозь туман к форту до комнаты Анжелики.

Руки Амбруазины, все еще сжимавшие Анжелику, были холодными и дрожали. Она по-прежнему стояла на коленях, но, похоже, постепенно приходила в себя и начинала сознавать, что она натворила.

— Простите меня, — прошептала герцогиня. — О! Простите! Что я наделала?! Я у вас в комнате?! Вы ведь не покинете меня, а то я пропаду.

Она начинала бредить.

— Встаньте, вам нужно лечь, — сказала Анжелика, — вы утомлены.

Она помогла герцогине дойти до кровати, стала снимать с нее накидку, как вдруг красная молния пронзила темноту и осветила на миг обеих женщин: мантия была подбита пурпурным атласом, отразившим пламя свечи. Брошенная на постель, она напоминала огромную лужу темной крови. «Откуда у нее этот плащ?» — подумала Анжелика. Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Анжелика все еще не до конца верила в реальность происходящего.

Она помогла Амбруазине лечь в постель на простыни, еще хранившие тепло ее собственного тела.

— Мне холодно, — пожаловалась герцогиня, не раскрывая глаз. Она вздрагивала всем телом, словно в конвульсиях.

«Откуда у нее этот плащ?» — снова промелькнула та же мысль.

Даже сейчас, укрывая словно одеревеневшую и почти бессознательную Амбруазину, Анжелика продолжала сомневаться в том, что это не сон. Вдруг откуда ни возьмись появился котенок с расширенными от страха глазами, молнией пронесся по кровати, пересек комнату и снова забился под шкаф.

«Чего он боится?» Туман просочился в самые крохотные щели и словно стлался по полу, неся с собой промозглую сырость. Анжелика начала дрожать от холода.

Она развела огонь в камине, на маленькой печке сварила крепкий турецкий кофе, выпила его и почувствовала себя лучше. Мысли ее прояснились.

«Какое безумие! Вернуться одной, в такую погоду. Девушки — в Порт-Руаяле, она здесь. Все эти миссионеры витают в облаках… Америка — слишком серьезное испытание для восторженных дам…» Анжелике было жаль Амбруазину де Модрибур. Склонившись над беззащитной, лежащей в забытьи женщиной, Анжелика как будто угадывала ее непростую судьбу, ее прошлое, в котором были боль, горе и отчаянье… Чего она искала подле Анжелики? Чего не могли ей дать ни ее состояние, ни высокое положение, ни слуги?..

— Выпейте, — Анжелика приблизила чашку к губам Амбруазины, поддерживая одной рукой ее почти безжизненную голову.

— Невкусно, — поморщилась та.

— — Это кофе, лучшее лекарство в мире. Через несколько минут вы почувствуете себя лучше. А теперь, скажите-ка мне, — продолжала Анжелика, заметив, как порозовели щеки герцогини. — Вы добрались сюда совершенно одна? С вами был кто-нибудь? Может быть, ваш секретарь или Жоб Симон?

— Нет, нет! Никого, говорю же вам. Я все сделала сама.

Когда я увидела ту лодку, которая плыла из Акадии в Голдсборо… Голдсборо! Вы! Ваша очаровательная подруга Абигель, остальные — любезные, мужественные люди, дни, наполненные радостью и особенно — воздух свободы, которым здесь все дышит… Не знаю, что со мной произошло… Я хотела вновь вас увидеть, убедиться в том, что вы существуете, что это не миф…

— И вас отпустили одну?

— Они все так кричали. Но мне было все равно. Мой порыв был сильнее их доводов. Я приказала им оставить меня в продолжать путь.

«Могу себе представить, какой там поднялся переполох!» — подумала Анжелика.

— Я привыкла, чтобы меня слушались, — с неожиданным вызовом сказала Амбруазина.

— Да, я понимаю. Но все же вы поступили неосмотрительно.

— Ах, не ругайте меня. Я не могу в себе разобраться. Как раз сегодня я поступила так, как сама того желала, а не под принуждением, противным моему естеству…

Голос герцогини звучал жалобно, глаза заблестели, будто наполнившись слезами. Она положила голову с тяжелой копной волос на плечо Анжелике, как это делают маленькие дети.

— Успокойтесь. Поговорим об этом завтра. Вам надо набраться сил. Сейчас ночь. Нужно спать.

— Завтра я перееду в тот дом, где я жила. Мне нравится смотреть с его порога на море. Я вам не помешаю, вот увидите. Я буду жить одна, молиться. Это все, чего я желаю…

— Посмотрим. А сейчас спите.

Анжелика прилегла с другой стороны кровати, закуталась в теплое одеяло и постаралась согреться.

— « Ночь была холодной, и Анжелике пригодилась шкура, которую она расстелила накануне поверх одеяла.

Все еще не до конца избавившись от пережитого страха, она сомневалась, стоит ли гасить огонь, и подумала о том, что в дальнем углу спальни хорошо бы зажечь масляный светильник, но у нее не хватило храбрости вновь встать с постели. А где котенок? Придет ли он спать рядом с ней? Перед тем как задуть свечу, она взглянула на Амбруазину. Казалось, та погрузилась в глубокий сон. На ее тонком лице лежала печать безмятежного спокойствия, какое бывает у детей.

Анжелика покачала головой: бедное создание. Затем задула свечу, не забыв приготовить трут и огниво. Несколько мгновений в ее голове проносились какие-то неясные картины, потом она погрузилась в сон, не переставая ощущать легкий, но стойкий запах, исходящий от волос спящей рядом Амбруазины де Модрибур.

Анжелике приснился страшный сон, который однажды она уже видела: ее насиловало чудовище с ужасными клыками. Она задыхалась, отбивалась, пыталась высвободиться из его мерзких объятий…

Она снова проснулась. Ее сердце готово было выскочить из груди. В кромешной тьме на уровне пола Анжелика увидела горящие глаза, неотрывно глядящие на нее. Прошло несколько страшных минут, и только постепенно она поняла, что это глаза котенка, который спрятался под стол в другом конце комнаты. Зверек не спал. Он следил за Анжеликой, охранял ее, как мог.

Сердце Анжелики стало биться ровнее, кровь не так сильно стучала в висках. Она вновь обрела чувство реальности. По-прежнему стояла тихая ночь, за окном, вероятно, плавал тот же густой туман. Анжелика подумала о Голдсборо и его хижинах, представила каждую из них в облаке густого тумана. В одном из домов спала Абигель, если, конечно, ее не мучила бессонница. Теперь ее ночи не были столь безмятежными, как раньше, — из-за ребенка, которого она носила в себе. Малыш Лорье, наверное, крепко спал, разметав волосы по подушке. В другом домике жила Бертилья и белоголовый мальчуган, рожденный на земле Америки и носящий имя Шарль-Анри. Рядом жил еще один ребенок с льняными волосами, Жереми, и огромный чернокожий раб, спящий у его ног, а в соседней комнате храпел Маниго возле своей могучей супруги. И наконец, в одном из жилищ поселился Колен. Анжелика была уверена, что даже в этот поздний час он сидит за работой при свете ночника, размышляет, не обращая внимания на туман. Он не спал, ему были неведомы страхи и сомнения, несмотря на странные события, происходящие сегодня в Голдсборо.

Тут Анжелика вспомнила об Амбруазине и протянула к ней руку.

Кровать рядом с ней была пуста. На этот раз Анжелика сказала вслух:

— Неужели я сошла с ума?!

С отчаянной решимостью она зажгла свечу. Амбруазина была в комнате. В нескольких шагах от постели она истово молилась, стоя на коленях со сложенными руками» подняв глаза к небу.

— Что вы делаете? — Анжелика не на шутку рассердилась. — Сейчас не время для молитв!

— Нет, самое время, — ответила герцогиня глухим, низким голосом, в котором звучал благоговейный ужас. — Нужно молиться. Дьявол бродит среди нас!

— Глупости! Ложитесь спать.

Чем больше боялась Анжелика поддаться панике, тем громче она говорила. Она чувствовала, как дрожь прошла по ее телу. Ей вспомнилось детство, ночь, проведенная в Ньельском аббатстве, когда молодой монах, подняв рукава, показывал ей следы ударов Сатаны. «Взгляните, что мне сделал лукавый, взгляните!» Анжелика сжала кулаки и зубы, чтобы унять нараставшую дрожь. Она отдала бы все на свете, лишь бы в этот миг здесь очутился Жоффрей и она могла бы броситься в его надежные объятия. А что если добежать до дома Колена? Этот сильный мужчина оградит ее от скрытой опасности. Но нет, по дороге она умрет от страха. Анжелике казалось дикой мысль покинуть свою кровать, на которой она спасалась, как на плоту в океане. Ей чудилось, что едва она опустит ноги на пол, горячие, волосатые руки схватят ее за щиколотки…

И почему так дрожал котенок, испуганно забившись под столик?

— Позвольте мне еще немного помолиться, — попросила Амбруазина де Модрибур. — Скоро заутреня. Пропоет петух» И дьявол удалится…

— Здесь нет петухов, — безжалостно проговорила Анжелика, — и если вы будете ждать, когда он запоет, вы умрете от истощения.

— Ах! Вы слышали? — вскричала Амбруазина. На ее измученном лице появилась слабая улыбка.

И действительно, как ни странно, Анжелика услышала, как во дворе форта пропел петух. Туман приглушал петушиный крик, который повторился несколько раз. Пение петуха, до боли знакомое любому сельскому жителю, странным образом успокоило Анжелику.

— Он уходит, — прошептала Амбруазина, — Сатана уходит. Он боится дневного света.

— Так, значит, в Голдсборо есть петухи, — заключила Анжелика. — Я об этом не знала. Но раз так, прошу вас, Амбруазина, поймите, в нашем распоряжении осталось всего несколько часов сна. Ложитесь. Я так устала…

Амбруазина послушалась, побрела к кровати и словно в изнеможении легла.

— Что за муки! — прошептала она, накрываясь одеялом и с каким-то сладостным чувством зарываясь в подушку. — Ах! Анжелика, как прекрасно быть подле вас! Вы такая чистая, недоступная. Меня покоряет ваша сила. Вам неведом страх.

— Где вы черпаете ваше мужество? Вы получили что-то особенное в наследство? Ах! Почему этого нет у меня? Почему дьявол преследует меня с самого рождения?!

На этот раз Анжелика не стала гасить свечу. Она уже не надеялась, что, несмотря на свою усталость, сможет уснуть. Она понимала, что этот жалобный голос напоминает ей о чем-то далеком, когда-то близком ей самой. Это был голос покинутой, одинокой, непонятой женщины, выброшенной из привычной жизни в результате некоего сговора, голос бедной, отчаявшейся женщины, звучавший, словно призыв о помощи из уст несчастного ребенка.

Неожиданно для себя Анжелика протянула руку и погладила тяжелые волосы Амбруазины, в которых отражался огонь свечи. Глаза герцогини смягчились, она посмотрела на Анжелику с детским изумлением.

— Вы так добры, — прошептала она растерянно. — Отчего вы так много для меня делаете?

— А почему вас это удивляет? Вам нужна помощь, рядом с вами нет никого из близких. Я хочу, чтобы вы отдохнули и успокоились.

— Какое счастье смотреть на вас, слушать вас, — мечтательно проговорила Амбруазина. — Как вы прекрасны! И у вас доброе сердце. Оно обладает даром любви, вот что главное. Вам даровано это чудо: любить и внушать другим любовь к себе. Я никогда ничего не чувствую.., кроме страха. Я знаю, что вызываю у людей неприязнь.

Она робко прикоснулась к волосам Анжелики, в восхищении провела пальцами по ее щеке и губам:

— Вы так красивы, и все же…

— Вздор, — Анжелика пыталась разгадать за бессвязными речами Амбруазины ее душевную тайну. — Не смешите меня! Вы тоже красивы. И вы это знаете! А что до того, что вас якобы не любят… А как же преданность ваших спутниц, всех, кто вас окружает?

Вдруг Анжелика вспомнила, какой вопрос не давал ей покоя все это время:

— Амбруазина! Запах ваших волос… Он по-прежнему пьянит… Вы недавно пользовались духами. Но вы же сказали, что потеряли последний флакон во время кораблекрушения.

Амбруазина слегка поморщилась и улыбнулась:

— Знаете, получается, что вы были правы, говоря, что меня окружают любящие люди. Представляете, мой секретарь Арман Дако, зная, как дороги мне эти духи, взял с собой запасной флакон на случай, если я буду испытывать в них недостаток в Новой Франции. Как человек предусмотрительный и старательный, он завернул его в непромокаемую ткань и зашил в пояс своего камзола. Когда ой узнал, что я лишилась несессера, то отдал мне эти божественные духи.

— Я слышала, что именно он помог вам спуститься в лодку с ребенком Жанны Мишо… Видите, какую преданность вы сумели внушить даже такой канцелярской крысе, как этот Дако. На вид он совсем не годится на роль героя…

Амбруазина улыбнулась в ответ, но вокруг ее рта обозначились горькие складки.

— Да, такой толстый увалень… Она подняла глаза на Анжелику и с горячностью сказала:

— А вас любят все мужчины. Самые достойные. Ваш супруг, например… Необыкновенный человек… Одаренный, обаятельный, само совершенство. Любая женщина была бы счастлива покорить такого мужчину, а он очарован только вами, не сводит с вас глаз, улыбается только вашим шуткам… И тот блондин, молчаливый гигант… С первого взгляда заметно, какие чувства он к вам питает… Даже между тем статным иезуитом и вами чувствуется особая «аура» близости, родства, которое вы умеете создавать в отношениях с любым, самым обыкновенным мужчиной, будь то глупый солдат или гнусный пират… Взять даже того жуткого индейца… Он тоже вас любит, это очевидно. И убьет всякого, кто осмелится посягнуть хотя бы на ваш мизинец, я это поняла… Стоит вам только появиться, и происходит нечто необъяснимое.., будто люди начинают чувствовать себя более счастливыми… Даже медведь, даже медведь, и тот вас обожает! — вскричала Амбруазина, ломая руки.

Анжелика рассмеялась:

— Какая страстная обвинительная речь! Но вы преувеличиваете, моя дорогая!

— Нет, — упрямо возразила Амбруазина. — Вы наделены даром внушать любовь, может быть, оттого, что умеете воспринимать чужое чувство, умеете любить? Я бы все отдала, лишь бы научиться этому!

— Разве сложно, например, научиться любить жизнь? — серьезно спросила Анжелика.

Теперь она понимала, что в душе этой красивой, одаренной женщины живет глубокое отчаяние.

— Разве в этом заключается дар любви? — задумчиво переспросила Амбруазина. — Нет, все не так просто…

Она погладила загоревшее на морском солнце плечо Анжелики.

— У вас прекрасное тело, вот в чем секрет. Вы воспринимаете окружающее не только сердцем, но и всей плотью: счастье и беду, солнце, птиц в небе, блеск морской воды, все, что может с вами произойти завтра… С радостью вы встречаете и отдаете любовь…

— Что вам мешает делать то же самое?

— Что мне мешает?

Амбруазина почти прокричала эти слова. Широко раскрытыми глазами она словно заглядывала себе в душу, и не находила там ничего, кроме отчаянья. Горькие складки вокруг ее рта обернулись на миг глубокими морщинами, обезобразив лицо и превратив ее в уродливую старуху.

— Оставьте меня, — воскликнула она, отталкивая руку Анжелики. — Оставьте меня, пора, наконец, свести счеты с этой жизнью! Надо было сделать это сегодня ночью…

— Сегодня ночью?

— Нет, нет, — в каком-то лихорадочном безумии проговорила Амбруазина,

— довольно об этом. Я покончу с собой, и все…

— Господь осуждает такие поступки. Вы столь благочестивы…

— Благочестива! Да, я знаю. Мне ведь нужно чем-то жить, если почти все во мне мертво. Вот я и нашла отдушину: молитвы, набожность, деятельность на благо церкви. Вы смеетесь надо мной, над моей религиозностью, не так ли? Конечно, вам подвластно все, вам не понять…

— Что, Амбруазина?

— Нет! Нет! Я вам никогда не скажу! Вы не поймете!

— Почему вы так думаете?

Анжелика обняла Амбруазину де Модрибур, которая конвульсивно вздрагивала. Казалось, она вот-вот бросится на пол в приступе отчаяния. Вырываясь из рук Анжелики, она забыла о том, что на ней почти нет никакой одежды. У Амбруазины было удивительно молодое, совершенное тело, будто у юной девственницы.

— Вы думаете, я ничего не понимаю в жизни? — спросила Анжелика. — Я видела много горя, поверьте, прошла через многие испытания.

— Нет, нет! Вы сильная… А я… Вы не можете понять, что такое быть…

— Кем, Амбруазина?

— ..пятнадцатилетней девочкой, отданной похотливому старику! — крикнула Амбруазина, словно ее вырвало ядом, раздиравшим ее внутренности. Она вся сжалась, едва переводя дыхание.

— Я кричала, — прошептала она, — я кричала… Никто не пришел ко мне на помощь… Я отбивалась всю ночь… В конце концов он приказал своим слугам держать меня! И все это с благословения церкви…

Бледная, она откинулась на подушку. Пот струился по ее вискам. Вокруг прикрытых век обозначились фиолетовые круги. Она казалась полумертвой.

Анжелика вытерла пот с ее лица.

— Вы ведь никому не расскажете, — еле слышно пробормотала герцогиня.

— Никому не расскажете.., что я кричала… Я была такой гордой… Чистым, восторженным, но гордым ребенком… В монастыре я превосходила своих подруг, была самой красивой, самой образованной, самой любимой. С детства я поражала богословов, математиков, которые приходили в наш монастырь только для того, чтобы поговорить со мной. Я была высокомерна с монахинями, этими невеждами… И вдруг такое унижение… Оказалось, что все мои высокие таланты ничего не стоят, не могут защитить от обычной судьбы… И я — всего лишь добыча для мужчин, и меня можно продать, заручившись благословением священников… Невзирая на мою невинность.., продать погрязшему в пороке человеку, старше меня на пятьдесят пять лет.

Амбруазина замолчала, вконец обессилев. Казалось, ее сейчас вырвет. Анжелика молча поддерживала голову герцогини. Что ей ответить? Анжелика вспомнила… Для нее самой, сосватанной за глаза, все могло обернуться таким же кошмаром и унижением. Но в Тулузе ее ждал Жоффрей де Пейрак, и между проданной юной девушкой и купившим ее знатным вельможей родилась необыкновенная, страстная любовь.

Однажды герцог де Модрибур приехал в Тулузу, чтобы узнать секрет превращения неблагородных металлов в золото, но граф отказался его принять из-за его дурной репутации. И этому презренному старцу досталась Амбруазина…

Занималась заря. Забрезжил неясный свет, разгоняя ночную тьму и растворяя светящийся ореол вокруг свечи. Котенок выбрался из своего укрытия, подбежал к двери и замяукал. Анжелика встала, чтобы выпустить его.

Она открыла деревянный ставень: белый, как снег, туман по-прежнему стоял стеной. Но в комнату начал проникать запах горящих поленьев, голоса часовых, их шаги. Анжелике захотелось, чтобы перед ней появился Пиксарет в боевой алой раскраске и сказал бы со своей обычной улыбкой: «Ты моя пленница». Это и есть жизнь, их настоящая жизнь на американской земле, вдали от низости Старого Света.

Все это время Анжелика ощущала легкую тошноту. Она подошла к Амбруазине, заставила ее выпить глоток свежей воды.

Герцогиня лежала без сил, с закрытыми глазами. Однако ее голос прозвучал на удивление отчетливо и ясно:

— Я еще не простила, не смирилась. Эти воспоминания жгут меня, словно каленое железо. Моя душа мертва.

— Успокойтесь, — Анжелика нежно, как ребенка, погладила герцогиню по покрытому испариной лбу, — вы выговорились, это всегда приносит облегчение. А теперь постарайтесь не думать ни о чем, отдохните. Здесь вас никто не потревожит, не потребует у вас отчета в ваших поступках. Здесь нет свидетелей вашего прошлого. Если вы хотите еще что-нибудь рассказать, я обязательно вас выслушаю, но немного позже. А сейчас поспите.

Анжелика положила свою прохладную ладонь на утомленные глаза Амбруазины.

— Какое счастье, что я встретила вас! — вздохнула та и почти тотчас погрузилась в глубокий сон.

Назад | Наверх | Вперед

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу