Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.

Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Глава 25

В зловещей тишине раздался крик до того нечеловеческий, что непонятно было, откуда он мог исходить.

Предположить же, что его издает хрупкое, грациозное создание, стоящее тут, рядом, в своей темной накидке, с видом жертвы, было уже совсем невозможно.

Это стало ясно лишь тогда, когда, вновь издав душераздирающий вопль, Амбруазина бросилась вперед и, как безумная, упала на безжизненное тело.

— Залиль! — кричала она. — Брат мой, брат! Нет, не смей… Не уходи! В тебе моя сила!.. Не оставляй меня одну на этой отвратительной земле! Они будут потешаться надо мной, Залиль!.. Ты ушел, и я не могу больше оставаться здесь, без тебя… Вспомни о нашем договоре!.. Твоя кровь повлечет за собой мою кровь… Ты отрываешь меня от тела… Я не хочу, не могу… Не делай этого, будь ты проклят… Вернись! Вернись!

Свидетели этого взрыва отчаяния замерли в оцепенении. Потом все разом очнулись и, казалось, готовы были в панике разбежаться. Но получилось все наоборот. Они вдруг сбились в одну плотную кучу и, охваченные ужасом, возмущением и жаждой мести, все, как один, устремились к убитой горем, лежащей без движения женщине.

Оторвав ее от трупа, за который она отчаянно цеплялась, ее стали бить кулаками, ногами, клочьями вырывать волосы, рвать на ней одежду, и когда тело ее было все залито кровью и обезображено, она, обессилев от боли, перестала кричать и вскоре окончательно затихла.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Анжелика бросилась в самую гущу разъяренных людей, чтобы остановить их и вырвать у них их добычу.

Остановитесь, я вас заклинаю, — умоляла она, — не позорьтесь… Барсампюи, отойдите… Брат Марк, разве здесь ваше место, вы же божий слуга… Симой, зачем злоупотреблять своей силой, которой у вас и так слишком много… Не будьте трусом… Это же женщина! Кто вам, капитану, дал право бить ее?

Вне себя от ярости, люди кричали, выражая этими криками свое отчаяние и непоправимое горе.

— Она ввела меня в грех…

— Она потопила мой корабль…

— Она погубила моих братьев…

— Она убила мою невесту…

— Мой корабль!.. Мои братья! Это из-за нее умерла моя возлюбленная! Это она! Демон!.. Змея! Ее надо раздавить. Чудовище! Чудовище!

— Марселина, Иоланда! Скорее ко мне! — закричала Анжелика.

Высокие, крепкие женщины бросились к ней на помощь, и им троим удалось вытащить из толпы растерзанное тело герцогини. Пейрак, в свою очередь, используя весь свой авторитет, успокаивал наиболее разъяренных, а испанские солдаты, скрестив пики, сдерживали тех колеблющихся, которые уже приготовились бежать на дележку добычи. Эти несколько секунд, пока бушевали страсти, по своему накалу оказались настолько жестокими и такими опустошительными, что ни у кого уже больше не осталось сил, и все вдруг замерли.

Спасительницам освободили дорогу. Ведь они были женщинами, и спасать женщину, оказавшуюся в руках разъяренных мужчин, было их право.

Однако судить этих обезумевших несчастных Анжелика не могла, тем более, что сама она была не очень-то довольна своим благородным порывом, вызванным скорее невольным стремлением остановить разгул животных страстей, чем желанием прийти на помощь своему врагу.

Смогла бы она совершить что-нибудь подобное, если бы по воле этого ужасного создания умерла Абигель, стал жертвой ее Кантор или погиб Жоффрей?.. И если бы она, преодолев все свои слабости, не вышла из такой утомительной борьбы победительницей?

Да, она была победительницей.

Между тем, Амбруазина-демон лежала, как выброшенная морем щепка, полуслепая, обезображенная. Она сама перед всем миром призналась в своих грехах, и даже если при жизни ей удалось избежать суда божьего, то теперь ничто не могло спасти ее от суда людского.

Доказательства преступлений были слишком очевидны, свидетельств слишком много.

Наступил конец ее царствованию и власти на земле. Ее проклятый брат, Белый демон, увлекал ее за собой в своем поражении и смерти.

Она открыла глаза и слабым, чуть слышным, голосом произнесла:

— Не выдавайте меня Инквизиции.

Брошенная на подстилку из сухих водорослей в доме у Анжелики, вся окровавленная, избитая, в лохмотьях из желтого, голубого и алого атласа, которые уже не скрывали от посторонних глаз ее голое тело, все в ранах, она могла бы вызвать жалость, но ее сверкающий из-под опухших век взгляд продолжал будто камнем давить трех спасших ее женщин, вызывая ощущение, что кто-то следит за ними, желая во что бы то ни стало их погубить.

— Зачем вы спасли ее? — спросила Марселина полушепотом.

— В самом деле, зачем? — повторил за ней маркиз де Виль д'Авре, который только что появился в дверях вместе с графом де Пейраком и интендантом Карлоном.

Но, увидев в каком плачевном состоянии находилась несчастная, еще совсем недавно полная жизненных сил и всепобеждающей красоты, они невольно содрогнулись.

— Это ее последняя ловушка! — прошептал Виль д'Авре. — Ведь последняя ловушка Сатаны — это жалость. Человеческая оболочка во власти слепой ярости жалка. Мы слишком любим воображаемое нами собственное тело и над его страданиями плачем. Но осторожнее, друзья. Пока в ней теплится хоть малейшее дыхание, опасность не исчезнет. И даже ее смерть не принесет облегчение. К злым духам, что бродят у берегов острова демонов, прибавится еще один.

Он встряхнул головой.

— Ах! Бессмертная душа! Как ты жалка и ничтожна! Взять хотя бы нас. Господин интендант, вы можете предложить какое-нибудь решение? Ведь вы всегда гордились тем, что способны разрешить любую проблему.

Карлон отрицательно покачал головой. События явно не укладывались в рамки тех обычных забот, которыми был занят его спокойный, аналитический ум. Он то и дело посматривал то на растерзанное тело, о котором некому было позаботиться, то на лица присутствующих. По их выражению ему ничего не удавалось угадать, так как он не понял пока, чту означал для каждого из них вид распростертой раненой женщины. Бледный как смерть, он не переставал спрашивать себя: «Не приснилось ли мне все это»?

Рослая Марселина неожиданно подняла голову, словно почувствовав приближающуюся опасность, и произнесенные ею слова доконали его:

— Индейцы!

— Индейцы? Что вы хотите этим сказать? — простонал Карлон.

— Они идут сюда!

Граф де Пейрак выскочил на крыльцо, за ним последовали остальные.

Из леса за поселком доносился рокот боевых барабанов и громкие возгласы наступающих воинов.

— Пиксарет!

О них почти забыли!.. Пиксарет и его братья! Пиксарет и его народ! Тот самый Пиксарет, который в свое время сказал:

— «Потерпи! Униаке и его люди, а также племена Детей Зари собираются в лесу. Они ждут часа, когда я им подам знак, чтобы отомстить наконец всем тем, кто убивал наших названых братьев, наших союзников, тем, кто хотел унизить и погубить тебя, моя пленница!..

Только что белые пытались уладить свои конфликты по своим законам, а теперь пробил час индейцев. Долготерпение, проявленное Большим Абенаком в течение всего времени, пока он неусыпно оберегал Анжелику, его участие в пережитых ею бедах и горе, что оставили неизгладимый след в их сердцах, те опасности, всю значимость и коварство которых он хорошо осознал и, наконец, чувство возмущения, зародившееся в нем по отношению к чужакам, плохим белым людям, пришедшим нарушить мирный покой его друзей, покой женщины, которая подарила ему свою накидку цвета утренней зари, чтобы сложить в нее останки его предков, к людям, которые беззастенчиво развращали его темных соплеменников с побережья — все это должно было завершиться сейчас беспощадной резней.

— Началось! — прошептала Марселина. — Они бегут сюда!

Размеренный гул сменился как бы шумом бури, набегающих во время прилива волн, ревом моря, готового поглотить собравшихся на берегу людей.

Почти в тот же миг красно-бурая масса появившихся на опушке леса индейцев стала стремительно, прямо на глазах, растекаться во все стороны.

Конечно, Анжелике, графу де; Пейраку и его людям нечего было бояться, поскольку именно ради них Пиксарет и племена сурикезов и малеситов двигались на Тидмагуш, ну, а что касается жителей деревни и рыбаков с бретонского судна, то уверенности в том, что их пощадят, не было.

Шум, который первой уловила своим чутким ухом Марселина, уже услышали и те, кто находился на берегу. Показался Никола Пари вместе с группой людей, которых он то и дело подталкивал вперед.

— Бегите скорее в форт!..

— Господин интендант, оставайтесь на месте! — крикнул граф Карлону. — Индейцы вас не знают, и вы можете оказаться в опасности. Не отходите от месье де Виль д'Авре и моей жены. Рядом с ними вы можете ничего не бояться.., но не вздумайте выйти из дома.

И он поспешил к берегу.

— Где королевские невесты? — поинтересовалась Анжелика, и тут же заметила их чуть повыше, на склоне, рядом с фортом. Туда, за изгородь, Никола Пари заталкивал всех, кого мог. Два солдата Пейрака, которых Пиксарет должен был узнать, стояли на башне. Их присутствие там должно было спасти всех, кто окажется под такой защитой.

Кантор и граф де Пейрак мчались по берегу и кричали бретонским рыбакам:

— Спасайтесь! Индейцы уже близко! Они будут снимать скальпы со всех незнакомых! Садитесь в лодки… Укройтесь в малом форте!.. Торопитесь!

— Баски! — громко звал Пейрак. — Все под мое знамя! И, главное, не стреляйте!..

Поднимающиеся отовсюду красные волны растекались с такой силой, что остановить их было уже невозможно, как тогда, во время осады Брансуик-Фолса, где они настигли Анжелику, и в несколько мгновений все вокруг было затоплено ими.

Приходилось опасаться, что жертвами слепой ярости могут оказаться и ни в чем не повинные люди де Пейрака, и матросы баскского корабля, которые помогли ему во время захвата бандитов.

Между тем Пиксарет, словно быстрокрылый ангел мщения, летел из конца в конец вдоль фронта своей армии и указывал на виновных, которых он распознавал безошибочно.

Никому из них не удалось скрыться. Униаке и его мик-маки, прибывшие из Трюро, своими не знающими пощады руками снимали скальпы с пособников Залиля, с морских разбойников, на счету которых была гибель «Единорога», шлюпки Юбера д'Арпентиньи и взрыв на шхуне «Асмодей».

Анжелика, Марселина и Иоланда вместе с губернатором и интендантом продолжали стоять на крыльце дома.

— А если они захотят разделаться с герцогиней? — проговорил маркиз. — Они быстро узнают, где прячется эта бесноватая.

— Они не войдут сюда, — сказала Анжелика. — Я поговорю с Пиксаретом.

Все напряженно вслушивались в несущиеся отовсюду стоны ужаса, боли, предсмертной агонии, перемежающиеся победными кликами и редкими ружейными выстрелами.

Все пространство перед домом пока оставалось пустым. Можно было подумать, что индейцы решили обойти стороной центр опустевшего поселка.

Вдруг на небольшом пятачке этого пространства появилась одинокая фигура человека. Весь в черном, он бродил, словно потерянный. Пройдя несколько шагов, он как-то странно, будто во сне, огляделся. Отвесные лучи полуденного солнца, отражаясь в толстых стеклах его очков, то и дело вспыхивали огненными точками. Все узнали в нем секретаря герцогини, бумагомарателя Армана Дако с его тяжелым, чувственным подбородком и постоянной улыбкой, убийцу Кроткой Марии.

Он продолжал растерянно улыбаться и, увидев на крыльце , людей, неуверенным шагом направился к ним. Они невольно отпрянули назад.

— Уходите отсюда! — крикнула Марселина. — Если вам дорога жизнь, бегите в форт. Индейцы вас уже ищут… В ответ раздался самодовольный смех.

— Я уже пуганый! Только все это не правда!

— Нет, правда! Послушайте, вы что, не понимаете? Если индейцы вас схватят, считайте, что вы мертвец.

— Зачем им меня убивать?

— А затем, что вы преступник, — прокричала ему Анжелика. — Вы убили Кроткую Марию, столкнули ее со скалы. Вы не раз убивали в угоду своей госпоже-Дьяволице.

Он выпрямился, красный, надутый, как индюк.

— Я всегда служил благим делам, в угоду великой божьей славе.

В этом безумном самооправдании было что-то отталкивающее. Чувствуя приближение своего смертного часа и неминуемой кары, он отвергал мысль о побеге, который означал бы признание его тяжких грехов. Чудовищная спесь как бы сковывала его, заставляя отвергать предупреждение об опасности так же, как в течение всей своей жизни он отвергал предупреждения совести и постепенно оказался в плену безумной страсти к страшной женщине, своей госпоже.

Когда индейцы ворвались на площадь, он спрятался за Анжелику и, бросившись к ее ногам, цепляясь за ее одежду, стал умолять спасти его.

— Оставь его нам! — сказал Пиксарет грозным голосом.

Два дикаря схватили его за запястья и волоком оттащили в сторону. Пиксарет высоко поднял зажатый в кулаке нож и, упершись коленкой в затылок своей жертвы, другой рукой ухватил писаря-убийцу за редкие волосы.

Раздался душераздирающий вопль.

Мало кому из сообщников дьяволицы удалось уйти от ножа индейцев. Все матросы с двух ее кораблей нашли в тот день свою смерть.

Пятеро бретонцев с рыболовецкого судна тоже оказались жертвами резни, после которой Тидмагуш стал называться «кровавым берегом».

Графу де Пейраку удалось спасти в последний момент капитана Фауе и юного Гонтрана, которые не успели скрыться в форте.

Пиксарет и его индейцы не стали преследовать тех, кто успел уплыть на лодках к кораблям, стоявшим на якорях, а также тех, кто спрятался среди скал.

Собрав всех своих воинов, великий вождь Акадии пересек поселок и направился к Анжелике, чтобы попрощаться с ней. Она все еще стояла на крыльце в окружении Марселины, Иоланды, маркиза де Виль д'Авре ж ошеломленного всем увиденным интенданта Карлона.

— Я должен проводить Униаке и его братьев в Трюро, — заявил абенак, обращаясь к своей подопечной, — но я найду тебя в Квебеке. Тебе еще понадобится моя помощь.

И, повернувшись к стоящему рядом Пейраку, добавил:

— Знай, Текендерога, я все время оберегал ее от многочисленных опасностей и нисколько не сожалею об этом. Видишь, злые духи не одолели ее. Ведь просьба к Богу, с которой обращаются люди в своих молитвах, гласит: «Не дай злым духам одолеть нас». Бог нас услышал, ее враги уничтожены.

Абенак представлял собой внушительное зрелище. Все тело его было в боевой раскраске, с висящих на поясе волосатых скальпов кровь струйками стекала по ногам.

Рядом с ним Анжелика, белая женщина, казалась хрупкой, пришедшей откуда-то издалека, из неизвестной им страны, но она была той, кого его давние враги, ирокезы, называли Кавой, и Пиксарет очень гордился тем, что, нанеся им поражение, он завоевал право самому защищать ее. Он бросил на нее лукавый, торжествующий взгляд.

— А помнишь ли ты, моя пленница, как тогда, в Катарунке, ты стояла перед дверью. Я знал, что ирокез Уттаке, мой враг, скрывался за дверью, но согласился подарить тебе его жизнь. Не забыла? Помнишь?

Анжелика утвердительно кивнула головой.

— ..Так вот, — продолжал вождь, — и сейчас я знаю, кто прячется за этой дверью. — Он указал на створку двери дома, где находилась раненая дьяволица, — но, как и тогда, я дарю тебе ее жизнь, право распорядиться ею.

Он начал было величественно удаляться, но, прежде чем уйти окончательно, обернулся и крикнул:

— Она твой враг! Ее волосы принадлежат тебе! Волосы Амбруазины! Восхитительные кудри, от которых исходит такой чарующий аромат… Это то вечно женственное, живое, нежное воплощение земной красоты, созданное для наслаждения жизнью, для удовольствия и любви, для счастья, радости, нежности, как и ее собственные волосы, волосы Анжелики, в которых во время горячих, страстных ласк тонули руки Жоффрея.

— Ее волосы? Для чего они мне?

Сумерки опускались на кровавый берег. Темной тучей налетела стая птиц.

Вместе с индейцами удалялся дух убийства и жестокой мести. Нужно было как можно скорее подобрать и предать земле тела убитых. Они лежали такие тихие и беспомощные, будто при жизни не совершили ни одного дурного поступка.

Анжелике, вдруг обессилевшей от накопившейся за день усталости, показалось, что у нее с пояса свисают темные с огненными отблесками волосы Амбруазины. Сколько же надо было пережить, как повзрослеть и поумнеть, обрести, наконец, душевное равновесие, чтобы после всех мерзостей жизни, страха, ненависти, жгучего негодования и страстного желания смерти сохранить в себе чувство жалости к обыкновенным женским волосам, да еще так сокрушаться над тем, что дьявол может воспользоваться этой красотой, сделать ее отталкивающей, такой, которая ничего, кроме ужаса и отвращения, не вызывает.

Тут не годились привычные человеческие понятия. Это чувствовалось по тому, как люди, пережившие все эти драматические события, постигшие их суть, рассуждали о них не с ужасом и не шепотом, как следовало бы в подобной ситуации, а обычным голосом, нисколько не смущаясь, что, естественно, коробило «непосвященных», то есть тех, кто приобщился к событиям всего лишь несколько часов назад.

— Этот Пиксарет просто великолепен! — удовлетворенно заявил Виль д'Авре. — Теперь мы можем быть спокойны. Быстро же он разделался с ними, быстро навел порядок. Никаких тебе процессов, никакого церковного или светского суда. Никому из нас не придется куда-то ехать, чтобы давать бесконечные показания, после которых мы сами можем попасть на скамью подсудимых или, чего доброго, на костер инквизиции. Замечательно! Превосходно! Должен признать, что эти индейцы, несмотря на их омерзительную привычку натираться дурно пахнущими мазями, иногда оказываются на высоте.

— Что вы такое говорите! — воскликнул возмущенно Карлон. — Я вас не узнаю. Вы, такой деликатный человек, и рассуждаете об этом несуразном, зверином побоище так цинично!

— Поверьте мне, это был наилучший выход из положения. Кто знает, к чему ведут все эти процессы по поводу отравлений и.., черной магии…

— Но я ведь тоже замешан в этой кровавой истории! — в ужасе воскликнул интендант. — Мне придется обратиться к большому совету в Квебеке.

— Ради бога, не делайте этого! Все слишком сложно! Забудем об этом! Унесем с собой! Как ветер и птицы унесут последние следы этого ужасного дня. Не стоит из-за каких-то нескольких скальпов вмешиваться в грязное дело, от которого во всю несет серой. Держитесь тихо! А чтобы вас несколько подбодрить, я поведаю вам всю эту историю от начала До конца, во всех подробностях. Она заполнит наши долгие зимние вечера.

— Но.., ведь осталась же герцогиня де Модрибур.

— Вы правы. Мертвая или живая, она все еще досаждает нам.

Амбруазина де Модрибур продолжала жить, хотя, казалось, уже готова была испустить последний вздох.

Самоотверженная и храбрая Марселина оказалась единственным человеком, кто нашел в себе силы позаботиться о ней.

Тем временем старый Никола Парж пригласил всех в зал малого форта.

— Так вот! — заявил он, обращаясь к Пейраку. — У меня есть предложение насчет того, как избавиться от этой женщины. Как вы знаете, я собираюсь уехать отсюда и оставить вам все свои земли. Остается договориться о цене, но я на многое не претендую. Мое желание — жениться на герцогине де Модрибур. Мне нравятся женщины дьявольской породы, и я сумею вытрясти из нее все ее денежки. А когда от них ничего не останется, ей придется открыть мне секрет, который знает только она — как делать золото.

— Но вы с ума сошли! — воскликнул Виль д'Авре. — Эта колдунья наведет на вас порчу, отравит так же, как своего мужа — герцога и многих других.

— Это уж моя беда, — проворчал старый король восточного побережья. — Итак, будем считать, что договорились?..

Стемнело, и пришлось зажечь дымные светильники, чтобы обо всем окончательно договориться и оценить состояние, которое должно перейти теперь к его преемнику, графу де Пейраку.

Назад | Наверх | Вперед

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу