Серия книг про Анжелику. Анн и Серж Голон.

Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Глава 16

Шел седьмой день. Кроткая Мария была мертва, Петронилья тоже. Оказавшийся в опасности Кантор ушел со своей росомахой… Бесконечно тянулись дни, медленные, но полные внутреннего напряжения, которое в любой момент могло разрядиться трагедией.

..Амбруазина явилась к Анжелике в отсутствие маркиза, зная, что в этот час он обычно беседует в форте с Никола Пари — правило, от которого он никогда не отступал…

Растянувшись в любимом гамаке Виль д'Авре, герцогиня наслаждалась комфортом, заложив кисти рук за голову.

— Вы проявили большую активность в последние дни, как я вижу, — произнесла она вкрадчивым голосом сирены, иронически глядя на Анжелику. — Должна признаться, кое в чем вы меня опередили. Вашему ангелочку удалось упорхнуть. Впрочем, он мелкая рыбешка… Зато против вас у меня есть надежное оружие.

Анжелика сидела за столом перед складным зеркальцем. Зная, что Кантор вне опасности, она чувствовала себя вполне уверенно. Она не сомневалась, что он отыщет отца, как и тогда, когда он был совсем ребенком.

Вот почему появление Амбруазины не слишком взволновало ее. Распустив волосы, она принялась медленно их расчесывать.

— На что вы надеетесь? — продолжала Амбруазина притворно сочувственным, но ироническим тоном. — Думаете отбить у меня своего графа де Пейрака? Но ведь, бедняжка, вы плохо знаете его, как вы не знаете многого из того, что произошло тогда в Голдсборо. Мне было почти жаль вас. Еще бы! Мне удалось переспать с мужем столь благородной дамы из моего родного Пуату, а ведь мы могли бы обо всем договориться…

— Не утруждайте себя слишком, — холодно перебила ее Анжелика. — Я знаю, что вы совсем не из Пуату, а насчет благородного происхождения, то в вашем, видимо, есть явные следы незаконнорожденности…

Женская интуиция подсказывала ей, какие стрелы больнее всего уязвят герцогиню, и она не ошиблась.

— На что вы намекаете! — воскликнула та, пристав с гамака. — Моя дворянская родословная не хуже вашей! — И тут же совершенно другим тоном спросила:

— Как вы узнали? Кто вам сказал?.. А, я догадываюсь, это ваш, прости господи, Виль д'Авре. Несмотря на все его комедиантство, я догадалась, что он распознал меня.

— Виль д'Авре здесь ни при чем, — ответила Анжелика, испугавшись за бедного маркиза и кляня себя за то, что забыла об опасной проницательности Амбруазины. — Сейчас расскажу, как это получилось. Однажды, впавши в транс, вы в бреду упомянули о своем отце-священнике. У нас, католиков, дети от духовных лиц считаются незаконнорожденными. Что касается Дофине, где вы родились на самом деле, то мне это сказала Петронилья Дамур.

Анжелика пошла на эту ложь, поскольку бедной гувернантке уже было нечего терять.

— Старая клопиха, — прошипела Амбруазина. — Правильно сделала, что…

— ..убили ее, — договорила Анжелика, продолжая спокойно расчесывать волосы. — Да, вы поступили весьма предусмотрительно, учитывая и то, что она успела, а еще больше должна была рассказать мне о вас.

Амбруазина хранила молчание, громко дыша и не спуская с Анжелики пристального взгляда своих колючих глаз.

— Я сразу же поняла, — вымолвила она наконец, — сразу же поняла, увидев вас вдвоем на берегу моря, что вы окажетесь трудным противником. Потом я немного успокоилась. Вы производили впечатление ласковой и доброй, а ласковые и добрые всегда беззащитны. Но вскоре мне пришлось снова изменить свое мнение. Вы оказались упорной и непредсказуемой женщиной… С какой стороны можно подъехать к вам, чтобы приворожить к себе? Я все время задаю себе этот вопрос. А в чем секрет вашего очарования и притягательной силы? Ведь на самом деле, как мне представляется, вы совершенно бесхитростная натура. Наверное, такой была Ева…

— Избитый комплимент, я его слышала не раз. Герцогиня сверкнула остренькими зубками, как волчица, изготовившаяся укусить.

— И все же Дьявол соблазнил Еву, — прошипела она. Затем, выдержав паузу, она спросила:

— На чем основываются ваши отношения с графом де Пейраком, скажите откровенно?

Анжелика посмотрела на герцогиню.

— Отношения между ним и мною недоступны пониманию людей вашей породы.

— А какой, по-вашему, я породы?

— Дьявольской!

Амбруазина рассмеялась насмешливым, но в то же время горделивым смехом.

— Да, это верно. Вас я не понимаю и признаюсь в этом, — сказала она.

— Но хотя мне не чужды многие науки, вы для меня сразу же стали загадкой… Тогда, на берегу моря, и потом, когда я проснулась после той страшной ночи. Мне приснились чудовища, которые меня подстерегали.., два дьявола — один с глазами на ягодицах, а другой — с гусиным клювом вместо рта.., я знала их имена.., они наводили на меня ужас… А когда проснулась и увидела вас с графом у своей постели, я сразу же почувствовала, как ему не терпится увести вас к себе и предаться любви. И вы тоже были охвачены таким же нетерпением, и ничто другое больше для вас не существовало, кроме одного — сейчас наступит мгновение — только для вас, для ваших душ и тел — когда, по неведомо чьей милости, вы вкусите все блаженство рая. Меня ожидала еще одна страшная горькая ночь, а вас — ночь божественного счастья.

С какой безжалостностью вы поспешили покинуть меня. Я сравнивала себя с выброшенным в море хламом. Когда вы ушли, я жестоко страдала… Мне почудилось, что душа моя отлетает от тела, и я закричала, как грешник, проваливающийся в преисподнюю.

— Я помню этот крик. Тогда я вернулась назад и спросила у Дельфины и Кроткой Марии, что это за крик, но они ответили, что не знают.

Губы Амбруазины сложились в злобно-обольстительную улыбку.

— А как вы думали? Что они не смогут разыграть комедию ради меня? Я хорошо выдрессировала этих девушек. — Чтобы угодить мне, они готовы солгать самому королю. А тогда они больше всего боялись не выполнить мой приказ — во что бы то ни стало задержать вас на всю ночь у моей постели. Я не хотела, чтобы граф увел вас к себе. Но им не удалось помешать…

Она скрипнула зубами.

— Вы без конца расстраиваете мои планы. Иногда я впадала в панику, чувствуя, что вы угадываете мои намерения. Мне было очень трудно отвлечь от себя ваше внимание. Сама судьба, казалось, помогает вам. Когда мадам Каррер выпила предназначенный вам кофе, можно было подумать, что вы специально вызвали ее выручить вас… Да, тогда в Голдсборо, — прошептала она, покачав головой, — до сих пор не понимаю, как это все произошло… Я была не в своей тарелке, что-то все время не получалось… Но почему, почему?

Перестав расчесывать волосы, Анжелика стала слушать еще внимательнее. Про себя же подумала: «Да потому, наверное, что мы в Америке, в Новом Свете. Люди вынуждены жить здесь открыто, да и природу трудно обмануть. Вот почему ее колдовская сила здесь ослабевает. Да и потом сами обстоятельства приучили местных людей остерегаться всего: индейцев, моря, смены ветра, внезапных нападений пиратов. Поэтому люди здесь более бдительны, их труднее соблазнить отравленным медом».

Амбруазина продолжала говорить задумчивым голосом, по-прежнему держа руки на затылке.

— ..Помню как.., в самом начале…

Анжелика не могла не признать про себя, что в самом тембре голоса герцогини, чуть глуховатом и время от времени слегка неуверенном, таилось какое-то обволакивающее обаяние, какая-то гипнотическая сила.

— Да, в самом начале… Я увидела, как вы любознательны. Меня это удивило и испугало. Я не знала, как вызвать у вас интерес к себе. А этот накал страсти в любви — главное в вашей жизни… Ваша любовь и интерес к Друзьям… Например, к Абигель… Вы полюбили и эту землю, а меня даже не замечали.., я возненавидела море, перелетных птиц…

Она сделала паузу, как бы размышляя.

— ..А он! Я была уверена, что отбила его однажды у вас… Я не желала знать, что происходит между вами… До Абигель — это было очень тяжело!..

Теперь она говорила сквозь сжатые зубы, напористо и убежденно, расширившиеся глаза ее сверкали.

— ..Я возненавидела море, потому что вы любите его, и перелетных птиц

— тоже потому, что вы любуетесь их красотой.., восхищаетесь, как они тысячами собираются в стаи, застилая все небо… Когда я видела, с какой нежностью вы смотрите на стаи птиц, я буквально сгорала от желания любой ценой отвлечь вас от этого занятия…

Она чуть подалась вперед.

— ..И вот теперь вы больше не замечаете их, — торжествующе воскликнула герцогиня. — Вы даже не знаете, что именно сейчас, в этот момент, над нами пролетают дикие гуси в осеннем небе… Это мне все же удалось. Вы больше не видите птиц.

Обессилев, она снова откинулась назад.

— Так почему вы любите столько разных вещей, столько людей, а не меня?.. Только не меня?

Последние слова она буквально выпалила в приступе ярости, дав выход всему своему гипертрофированному нарциссизму.

— И я поклялась уничтожить вас, его, вас обоих, пойти на любую хитрость, лишь бы унизить и извести вас, да падет проклятие на души ваши!..

Неистовство, с каким были произнесены эти слова, настолько потрясло Анжелику, что в ней пробудился отвратительный всепоглощающий страх, вытеснивший все другие чувства.

«Если она так разговаривает, — говорила она себе, как насмерть перепуганный ребенок, — то, значит, верит в свое торжество. Где же пределы и каков источник ее власти?» Когда-то в голосе одной женщины — мадам де Монтеспан — уже прозвучала такая же бездна ненависти… Но сейчас было страшнее — души людей мог проклясть только тот, для кого ненависть стала второй натурой.

К чему же бороться? Разве можно устоять перед силой, движимой одним единственным стремлением — уничтожить тебя?

Анжелика боялась, что станет заметна усиливающаяся дрожь ее рук, держащих щетку для волос и гребешок. Но больше всего она боялась, что, поддавшись рефлексу панической самозащиты, она бросится на преступницу и обезвредит ее, лишив жизни. Разве не так она поступила бы с агрессивным диким зверем? «Но будь осторожна, — умолял внутренний голос, — такой выход, даже если он справедлив, обойдется слишком дорого для тебя, твоего мужа, твоих детей. Что можно противопоставить дикому зверю, не имея оружия? Только одно — сохранять выдержку. Помни об этом! Это твой единственный шанс, если таковой еще имеется!» Она стала снова медленно расчесывать волосы, то собирая, то распуская их. Амбруазина молчала, наблюдая за ней. Наступала ночь.

Анжелика встала взять с камина подсвечник, поставила его рядом с зеркалом и зажгла свечу. В зеркале она увидела свое бледное лицо в синем отблеске сумерек. Лицо ее выглядело уставшим, но неожиданно помолодевшим. Так бывало уже не раз: потенциал молодости восставал против грусти и обреченности.

Амбруазина заговорила вновь:

— Абигель и ее дети; ваши любимчики, эти вонючие индейцы, которых вы старались развеселить; раненые, которые ждали вас как мать; и ваш кот, и этот медведь… Я ревновала к медведю, ревновала даже к старой мисс Пиджон, когда вы отправились утешать ее после смерти этого толстого болвана Пэтриджа.

— Не вы ли его убили?

Герцогиня сделала большие невинные глаза:

— Причем здесь я? Разве вы не помните, — он дрался на дуэли с Луи-Полем де Верноном.

— Когда иезуит разоблачил вас, вы решили, что он должен умереть. Но как сделать это, не вызвав подозрений? К тому же, иезуиты достаточно умны, чтобы дать убить себя просто так. И тогда вы или кто-то из ваших распустили слух среди англичан, что их отправят в Канаду как пленников. Вы знали, что этого было вполне достаточно, чтобы пастор разъярился, как дикий кабан.

Амбруазина была в восторге.

— Ловко придумано, не правда ли?

Анжелике до тошноты захотелось если не удушить, то по крайней мере как следует ударить Амбруазину, но она держала себя в руках, понимая, что такой безрассудный поступок может иметь необратимые последствия.

Амбруазина явно устала от безрезультатных попыток вывести из себя Анжелику. Сойдя с гамака, она приблизилась к ней и с большим удовлетворением увидела, как побледнела Анжелика от одного запаха ее духов. Ведь Анжелика воспринимала ее, как ядовитую змею, вынужденное соседство с которой делало ее совершенно больной.

Понимая, что ей надо немного прийти в себя, — Анжелика открыла сумку, чтобы положить в нее гребешок и щетку. Амбруазина машинально заглянула в сумку и тут же воскликнула:

— А это что?

Она увидела свинцовую дубинку, вынутую Анжеликой из рук человека, которого Пиксарет убил в Сарагуше.

— Как к вам попал этот предмет? — спросила герцогиня, свирепо уставившись на Анжелику.

— Мне дал его в Париже один ремесленник.

— Это не правда.

— Почему вы так думаете? Глаза Анжелики засверкали.

— А откуда у вас такой интерес к этому предмету, мадам де Модрибур? Видимо, вы догадались, что ко мне он мог попасть только от тех бандитов, которые устраивают кораблекрушения, а затем добивают потерпевших во Французском заливе? А вы отдаете им приказы о совершении этих преступлений? Не вы ли их тайная предводительница?.. Не вы Велиалит?

Она схватила Амбруазину за запястья.

— Я сорву с вас маску, — сказала Анжелика сквозь сжатые зубы. — Я добьюсь вашего ареста. Вас заточат в тюрьму… Потом повесят на Гревской площади!.. Я выдам вас инквизиции, и вас сожгут на костре как колдунью!

Враги Анжелики всегда опасались ее гнева. Она взрывалась именно тогда, когда у них появлялась уверенность, что она, изысканная светская дама с чувствительным сердцем, не способна на вспышки вульгарного гнева, свойственного простолюдинам.

— Но вы просто ., просто ужасны, — застонала герцогиня. — Это немыслимо — вы — и такая злоба! .. Ой, ой, отпустите меня, вы делаете мне больно.

Анжелика отпустила ее таким резким движением, что герцогиня едва не села мимо гамака. Растирая пострадавшие запястья, она захныкала:

— ..Из-за вас браслеты вонзились мне в кожу.

— А я бы с удовольствием вонзила вам в сердце нож, — с ненавистью воскликнула Анжелика. — И такой день придет! Вы ничего не потеряете, дождавшись его.

Потрясенная Амбруазина, откинувшись всей спиной на сетку, вдруг принялась корчиться, заламывая руки, испуская бессвязные звуки и выкрикивая какие-то обрывки фраз, которые постепенно стали складываться в нечто вразумительное.

— О, Сатана, о господин мой, — стенала она. — Почему заставил ты меня сражаться с ней? Жестокость ее неслыханна.., я больше не могу этого выдержать. Почему она?.. Почему ты вовлек меня в борьбу именно с ней? Почему твой пронзительный глаз-сапфир натравил меня на нее?.. Как можешь ты допускать, что подобные существа живут на земле, ты, столь непримиримый к подлостям других? Наверное, тебя ввело в заблуждение совершенство ее красоты. Ты решил, что такая красота обязательно сочетается с глупостью, поверил ее кажущейся покорности судьбе, притворной готовности этой женщины смириться с поражением. Почему ты не предостерег меня об опасностях светского обмена шпильками, об этой коварной западне, в которую попадаются самые опытные и жесткие люди: выиграв словесный поединок, они принимают себя за хозяев положения, но вскоре оказывается, что это совсем не так.

Все это Амбруазина говорила как бы в полузабытьи, подавленная неодолимой, как девятый вал, силой гнева Анжелики, устами которой, казалось, вещала сама судьба. Особенно болезненно герцогиня восприняла страшные ее слова об уготовленном ей костре инквизиции, физически ощутив, как ее тело бьется в страшных конвульсиях в ревущих языках пламени. Чуть не плача от жалости к себе, она продолжала:

— Так кто же хозяин положения?.. Неужто Сатана и на этот раз не справится со своим подручным? Бедное мое, прекрасное детство! Что сделали вы с ним? Ты, сапфироглазый кровопийца, и ты, Залиль, весь в человеческой крови. Ты мог сделать с нами что угодно, ты, всемогущий Сатана! Но он ускользнул от тебя и теперь терроризирует меня… Он предал меня этому страшному созданию, названному ангельским именем! Сжалься же, сжалься надо мной!

Она издала еще один отчаянный стон, потом вдруг как-то обмякла и впала в полукаталепсическое состояние. Бредовая горячка герцогини вызвала у Анжелики чувство растерянности. Дьяволица, да к тому же сумасшедшая! Что делать?

В наступившей тишине, чувствуя себя совершенно опустошенной, она стояла у стола, прислушиваясь к шуму ветра. Временами доносились, как далекий шепот, обрывки фраз, которыми обменивались люди, возвращавшиеся с моря в поселок, и грустные ноты рожка, похожие на крик тюленей.

Все было зловеще, как в чистилище, где духи зла терзают грешные души, обреченные в муках постичь цену добра и в назначенный день встретить новый свет…

Трудно было представить себе нечто более несуразное — в этот момент и в этих проклятых местах, — чем появление Виль д'Авре с учтивой улыбкой на лице, с красными башмаками на ногах, в жилете с цветочками и камзоле цвета сливы.

Однако улыбка мгновенно слетела с лица маркиза, едва он увидел Амбруазину.., в своем персональном гамаке!

— Она заняла мой гамак!

С недовольным видом избалованного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку, он уселся на деревянной скамейке у очага.

Анжелика вполголоса пересказала ему разговор с герцогиней, не умолчав об угрозах, высказанных в ее адрес. Маркиз был вне себя.

— На этот раз она переступает все границы! Тем хуже для нее — по праву губернатора я арестовываю ее и заключаю под домашний арест.

Но сразу же осознав нереальность своего заявления, он опустил голову.

— Увы, мы бессильны. Нас опередили, загнали в угол, мы оказались в ее власти, а она чувствует себя в полной безнаказанности.

Понизив голос, он продолжал:

— В поселке полно подозрительных лиц. Я поделился этим наблюдением с Никола Пари и сказал ему, что бретонцам лучше побольше заниматься своей треской и поменьше слоняться, где попало, с оружием в руках. На это он ответил, что слоняются с оружием совсем не рыбаки Марьена Альдуша. Но тогда кто они, эти бесцеремонные молодчики, которые, никому не представившись, заполнили поселок? — спросил я Никола. Мой вопрос ему явно не понравился, и он неопределенно ответил, что это матросы с тех двух кораблей, которые стали на якорь за мысом.

— Все ясно. Значит, герцогиня подтягивает в поселок своих людей.

Маркиз подмигнул Анжелике и прошептал:

— Восемьдесят легионов…

Затем он продолжил уже серьезно:

— .. Как бы там ни было, будем бороться. Наше спасение теперь зависит от выдержки и бдительности. Главное — продержаться до прибытия графа де Пейрака. В любом случае, когда мы выберемся из этой передряги, я буду жаловаться в Квебек и даже выше: напишу в Париж. Для них колонии — это какая-то свалка для нежелательных и сумасшедших лиц обоих полов, чей высокий ранг не позволяет поместить их в дом для умалишенных в Бисетре вместе с простолюдинами. Вы, наверно, думаете, дорогая моя, что только по простому невезенью вы встретили здесь, на краю света, резвящуюся на свободе герцогиню, в которую вселился дьявол. Так вот, вы ошибаетесь! Это сознательный расчет королевских чиновников Франции. Для них это самый простой выход: заслать куда подальше обезумевших дам, от которых открещиваются и монастыри, и заклинатели бесов, и которых не терпят ни при дворе, ни в любом приличном обществе. Пусть страдают те, кто связал свою судьбу с другим полушарием! Пусть они пеняют на себя — нечего было уезжать! Сколько неприятностей я претерпел из-за этой Мессалины, например, в день моего юбилея, когда в самый разгар пиршества затонул «Асмодей», и Марселина не успела продемонстрировать свой коронный номер со вскрытием мидий. Все это более чем прискорбно, и летний сезон можно считать сорванным. Но по чьей вине? По вине более подслеповатых, чем кроты, парижских чиновников, которые, заложив за ухо свои гусиные перья, решают вопросы заселения колоний. Я выступлю против такого произвола, напишу самому Кольберу. Я знаю его, надеюсь, вы тоже. Весьма трудолюбивый и способный человек, правда очень занятой. Впрочем, и он, и другие видные представители буржуазии, пользующиеся поддержкой короля, не улавливают некоторые нюансы. Хлопоча как белки в колесе, они составляют бесконечные реестры, веря, что от этого зависят судьбы мира и что только накопление капитала способно обеспечить всеобщее душевное равновесие… Но ничего не поделаешь, мир меняется в этом направлении, и от нас это не зависит…

— Не говорите так громко. Она может услышать нас.

— Нет, она в состоянии каталепсии с полным отключением сознания. Она прибегла к самому трусливому способу преодоления усталости, трудностей жизни и последствий своих поступков.

Вынув из кармана табакерку, он попользовался ею и несколько раз чихнул, не выведя при этом Амбруазину из состояния глубокого сна.

— Сумасшествие и служба дьяволу — в одном месте. — Не прореагировав на эту реплику Анжелики, маркиз сказал:

— Разыграв сегодня картину откровенности, признания своего поражения и страха перед вами, она хотела разжалобить вас. Но вы не поддавайтесь — таким людям нельзя доверять никогда и ни в чем.

Затем он сказал громким голосом и совсем другим тоном:

— Что вы там застыли, как свеча, Анжелика? Ведь сегодня довольно свежо. Идите сюда, к огоньку, и расскажите мне подробно, какие торговые сделки были у вас в свое время с господином Кольбером. Ведь мы с вами союзники, не так ли?

Герцогиня де Модрибур, постепенно выходя из летаргического сна, смогла увидеть, как маркиз и Анжелика мирно беседуют у камина о курсе какао на международных рынках.

— Желаете ли вы, дорогой друг, чтобы я проводил вас до дома? — галантно предложил маркиз, когда Амбруазина встала с гамака.

Но она, бросив на него сумрачный взгляд, направилась к двери и вышла из дома.

Назад | Наверх | Вперед

Оглавление
Анжелика Анжелика. Часть 1. Маркиза ангелов Анжелика. Часть 2. Тулузская свадьба Анжелика. Часть 3. В галереях Лувра Анжелика. Часть 4. Костер на гревской площади Путь в Версаль Путь в Версаль. Часть 1. Двор чудес Путь в Версаль. Часть 2. Таверна 'Красная маска' Путь в Версаль. Часть 3. Дамы аристократического квартала Дю Марэ Анжелика и король Анжелика и король. Часть 1. Королевский двор Анжелика и король. Часть 2. Филипп Анжелика и король. Часть 3. Король Анжелика и король. Часть 4. Борьба Неукротимая Анжелика Неукротимая Анжелика. Часть 1. Отъезд Неукротимая Анжелика. Часть 2. Кандия Неукротимая Анжелика. Часть 3. Верховный евнух Неукротимая Анжелика. Часть 4. Побег Бунтующая Анжелика Бунтующая Анжелика. Часть 1. Потаенный огонь Бунтующая Анжелика. Часть 2. Онорина Бунтующая Анжелика. Часть 3. Протестанты Ла-рошели Анжелика и её любовь Анжелика и её любовь. Часть 1. Путешествие Анжелика и её любовь. Часть 2. Мятеж Анжелика и её любовь. Часть 3. Страна радуг Анжелика в Новом Свете Анжелика в Новом Свете. Часть 1. Первые дни Анжелика в Новом Свете. Часть 2. Ирокезы Анжелика в Новом Свете. Часть 3. Вапассу Анжелика в Новом Свете. Часть 4. Угроза Анжелика в Новом Свете. Часть 5. Весна Искушение Анжелики Искушение Анжелики. Часть 1. Фактория голландца Искушение Анжелики. Часть 2. Английская деревня Искушение Анжелики. Часть 3. Пиратский корабль Искушение Анжелики. Часть 4. Лодка Джека Мэуина Искушение Анжелики. Часть 5. Золотая Борода терпит поражение Анжелика и Дьяволица Анжелика и Дьяволица. Часть 1. Голдсборо или первые ростки Анжелика и Дьяволица. Часть 2. Голдсборо или ложь Анжелика и Дьяволица. Часть 3. Порт-Руаяль или страдострастие Анжелика и Дьяволица. Часть 4. В глубине французского залива Анжелика и Дьяволица. Часть 5. Преступления в заливе святого Лаврентия Анжелика и заговор теней Анжелика и заговор теней. Часть 1. Покушение Анжелика и заговор теней. Часть 2. Вверх по течению Анжелика и заговор теней. Часть 3. Тадуссак Анжелика и заговор теней. Часть 4. Посланник короля Анжелика и заговор теней. Часть 5. Вино Анжелика и заговор теней. Часть 6. Приезды и отъезды Анжелика в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 1. Прибытие Анжелика в Квебеке. Часть 2. Ночь в Квебеке Анжелика в Квебеке. Часть 3. Дом маркиза Де Виль Д'аврэя Анжелика в Квебеке. Часть 4. Монастырь Урсулинок Анжелика в Квебеке. Часть 5. Бал в день Богоявления Анжелика в Квебеке. Часть 6. Блины на сретение Анжелика в Квебеке. Часть 7. Сад губернатора Анжелика в Квебеке. Часть 8. Водопады монморанси Анжелика в Квебеке. Часть 9. Прогулка к берришонам Анжелика в Квебеке. Часть 10. Посланник со Святого Лаврентия Анжелика в Квебеке. Часть 11. Казнь ирокеза Анжелика в Квебеке. Часть 12. Письмо короля Дорога надежды Дорога надежды. Часть 1. Салемское чудо Дорога надежды. Часть 2. Черный монах в Новой Англии Дорога надежды. Часть 3. Возвращение на 'Радуге' Дорога надежды. Часть 4. Пребывание в Голдсборо Дорога надежды. Часть 5. Счастье Дорога надежды. Часть 6. Путешествие в Монреаль Дорога надежды. Часть 7. На реке Триумф Анжелики Триумф Анжелики. Часть 1. Щепетильность, сомнения и муки Шевалье Триумф Анжелики. Часть 2. Меж двух миров Триумф Анжелики. Часть 3. Чтение третьего семистишия Триумф Анжелики. Часть 4. Крепость сердца Триумф Анжелики. Часть 5. Флоримон в Париже Триумф Анжелики. Часть 6. Кантор в Версале Триумф Анжелики. Часть 7. Онорина в Монреале Триумф Анжелики. Часть 8. Дурак и золотой пояс Триумф Анжелики. Часть 9. Дьявольский ветер Триумф Анжелики. Часть 10. Одиссея Онорины Триумф Анжелики. Часть 11. Огни осени Триумф Анжелики. Часть 12. Путешествие архангела Триумф Анжелики. Часть 13. Белая пустыня Триумф Анжелики. Часть 14. Плот одиночества Триумф Анжелики. Часть 15. Дыхание Оранды Триумф Анжелики. Часть 16. Исповедь Триумф Анжелики. Часть 17. Конец зимы Триумф Анжелики. Часть 18. Прибытие Кантора и Онорины в Вапассу